Голос монстра

Никогда не встречал Шивон Доуд. [1] Знаком с ней как обычный читатель — через ее превосходные книги: четыре отличных юношеских романа, два из которых

были опубликованы уже после того, как она ушла из жизни. Если вы их не читали, то немедленно исправьте это упущение.

Это сочинение могло бы стать ее пятой книгой. Она придумала героев, разработала сюжет и написала начало. Но, к сожалению, у нее не осталось времени.

Когда меня попросили превратить ее наброски в книгу, я засомневался. Чего я не мог сделать — ну никак! — это написать повесть, подражая ее языку. Это было бы неуважением к ней, к читателям, да и к самой истории. Не думаю, что это было бы правильно.

Но свойство хороших идей именно в том, что их хочется развивать. Шивон заставили меня задуматься. Еще не приступив к работе, я чувствовал зуд, знакомый каждому писателю, — немедленно начать писать, рассказывать историю.

Мне кажется — а сейчас я это знаю! — история Шивон, будто эстафетная палочка, которую она вручила мне со словами:

— Давай! Расскажи ее. Взбудоражь всех.

И я попытался. Все время работы я помнил: нужно написать книгу так, чтобы она понравилась Шивон. В первую очередь ей.

Теперь пора передать эту эстафетную палочку вам. Истории не заканчиваются после того, как автор ставит точку в конце последнего предложения, — они только начинаются. Как для Шивон, так и для меня. Бегите. И передавайте эстафету другим бегунам.

Взбудоражьте всех.

Патрик Несс

Лондон, февраль 2011.

Чудовище появилось после полуночи. Как всегда.

Конор тотчас проснулся.

Ему опять снился кошмар. Тот же самый. В последнее время он видел его постоянно. Тьма, ветер, крики. И еще руки, соскальзывающие с его запястий, как бы он ни пытался удержать их. Заканчивался сон одинаково…

— Убирайся, — прошептал Конор во тьму собственной спальни, пытаясь отогнать ужас, не дать ему выбраться в реальный мир. — Убирайся.

Конор посмотрел на часы, которые мама положила на столик рядом с кроватью. Семь минут после полуночи. Слишком поздний час для школьника, особенно накануне понедельника.

Он никому не говорил о кошмаре. Ни маме, ни папе, когда он звонил по вечерам,

ни — уж конечно — бабушке. Никому в школе. Абсолютно никому.

В этом кошмаре происходило то, о чем не должен знать никто.

Сквозь сонные веки Конор всматривался во тьму комнаты. Чего-то явно не доставало. Он огляделся еще раз, постепенно приходя в себя. В ускользающем кошмаре таилось нечто такое, что необходимо вспомнить… нечто особенное…

Пытаясь уловить это нечто, он прислушивался, но вокруг царила абсолютная тишина, лишь изредка поскрипывали ступени старой лестницы и слегка шуршали простыни, на которых спала мама в соседней спальне.

Больше ничего.

Вдруг появилось что-то. Звук, от которого он проснулся.

Кто-то звал его по имени.

— Конор.

На секунду его охватила паника, свело живот. Кто-то пришел за ним? Этот кто-то выскользнул из кошмара и?..

— Не дури, — сказал себе Конор. — Ты уже слишком взрослый для чудовищ.

Так и было. В прошлом месяце ему исполнилось тринадцать. А всякие монстры — они для малышей. Для всяких писунов. Все эти монстры для…

— Конор.

Снова этот голос. Мальчик проглотил комок в горле. В этом году октябрь выдался необычно теплым, и окно в его комнате до сих пор было открыто. Может, это ветерок качнул занавески и те, шурша, породили звук, похожий на…

— Конор.

Нет, не ветер. Определенно чей-то голос, только вот невозможно понять, чей. Не мамин, это точно. Вообще не женский голос. В какое-то мгновение у Конора промелькнула безумная мысль: «А может, это папа внезапно прилетел из Америки? Сейчас слишком поздно, чтобы позвонить, поэтому он…»

— Конор.

Нет. Это не папа. Звук голоса такой… Чудовищный, дикий и пугающий.

Конор услышал, как затрещало деревянное крыльцо, точно кто-то огромный ступил на него.

Даже не хочется встать и посмотреть, что происходит. Но надо, надо взглянуть хоть одним глазком.

Окончательно проснувшись, Конор скинул одеяло, вылез из кровати и подошел к окну. В бледном свете луны можно было отчетливо разглядеть шпиль старого храма на небольшом холме и железнодорожные рельсы — их стальные линии тускло мерцали в ночи. Надгробия на кладбище рядом с церковью. Приглядевшись, можно даже прочесть надписи на них.

Посреди кладбища возвышалось огромное тисовое дерево — такое же древнее, как и камни, из которых сложен храм. Впервые о тисе рассказала Конору мама, когда он был совсем маленьким. В прошлом году заговорила о нем снова. Со странным выражением лица она посмотрела в окно. Заокно.

— Знаешь, это дерево — тис…

И снова:

— Конор.

Нет, он не кажется, этот голос, его хорошо слышно.

— Что? — пробормотал Конор. Сердце прыгало от ужаса: вот-вот что-то случится.

Набежавшее облако закрыло луну, и весь мир погрузился во тьму. Порыв ветра с холма ворвался в комнату, надув парусами занавески. Конор вновь услышал треск дерева. И сразу после стон — так стонет огромное живое существо. Голодное. Ненасытное.