Голос
Шрифт:
– Взрослая. Ну идите же, гости, мама!
– Иду, Машенька, иду, – сказала матушка и улыбнулась. Прошла мимо Марфы слегка подняв подбородок. Проплыла, как шахматная фигура, королева, мимо маленькой
***
Юноша сидел на стуле в самом углу прихожей. Справа от него находились двери в тамбур. Парня встретила Марфа. Вид длинного и худого чудака, с неестественно белым лицом, всегда пугал её. Тайком, когда он не видел, девушка одной рукой осеняла себя и его крестным знаменем, шептала молитву, а другой теребила крестик под грубой тканью одежды. Служанка пыталась объяснить ему, впопыхах, что барыня пока прихорашивается, когда услышала проклятия Ефима. Она побежала на кухню, а кавалер, оставшись один, нашёл куда сесть и стал ждать.
– Роман Александрович! Миленький, что же вы сидите в углу! Ох! На стульчике то этом?! – войдя в прихожую начала причитать хозяйка. Её ладони прижались друг к другу у самой груди.
Юноша услышал обращение хозяйки, встал. Будто на пружинах, он подскочил в воздух. Выпрямил спину неестественно прямо, будто ему в задницу вогнали лом. Синие глаза засверкали. Высокий, плечистый, осанистый, но какой-то через чур. Всё в нём было как бы с перебором. Словно Создатель решил слепить кого-то ещё кроме человека, но, как и у любого гения одного шедевра, у него получился ещё один, слегка видоизменённый, Адам.
Уголки рта Юноши были направленны вниз. Вдобавок к этому брови его тоже находились в опущенном положении. Исходя из известных Хозяйке наборов эмоций парня, коих было две, женщина заключила, что он чем-то опечален. Он смотрел на неё яркими и синими глазами, такими необычными, что они казались больше стеклянными, чем натуральными. Странный это был человек, словно оловянный солдатик, кукла, только высоченная.
Юноша ничего не ответил.
Глаза парня словно стали шире. Маша вышла из коридора и стояла в дверях. Роман поклонился. Грустная мина оставалась сидеть на лице.
Конец ознакомительного фрагмента.