Голос
Шрифт:
— Мы вправе его закрыть, но не будем этого делать, — ответил Эрленд, пытаясь успокоить директора. — Но я думаю, нам все же придется опросить некоторых постояльцев и большую часть персонала.
— Благодарю, господи, — успокаиваясь, произнес директор.
— Как звали этого человека?
— Гудлауг, — сказал толстяк. — Ему было, по-моему, около пятидесяти. И вы правы насчет семьи, мне кажется, у него никого не было.
— Кто навещал его здесь?
— Не имею ни малейшего
— Замечали ли вы странности в поведении этого человека?
— Да нет.
— Кражи?
— Нет. Ничего подобного.
— Жалобы?
— Нет.
— Ничего такого, что могло бы прояснить ситуацию?
— Нет, насколько мне известно.
— Может быть, в отеле он был с кем-нибудь не в ладах?
— Не знаю.
— Или вне отеля?
— Я не знаю, я плохо знаком с этим человеком. Был знаком, — поправился директор.
— После двадцати-то лет?
— Нет, в самом деле. Он был довольно замкнутым. Мне кажется, он больше любил одиночество, чем компанию.
— Вы полагаете, отель — подходящее место для таких людей?
— Я? Я не… Он всегда был очень обходительным, и никто никогда на него не жаловался. Правда.
— Правда?
— В самом деле, никто никогда не жаловался на него. Честно говоря, он был скорее неплохим служащим.
— А где кафетерий? — спросил Эрленд.
— Я вас провожу.
Директор отер пот с лица, довольный тем, что они решили не закрывать отель.
— К нему часто наведывались гости? — задал очередной вопрос Эрленд.
— Что? — удивился директор.
— Гости, — повторил Эрленд. — Не кажется ли вам, что здесь побывал некто, с ним знакомый?
Директор посмотрел на тело, и его взгляд остановился на презервативе.
— Мне ничего не известно о его подружках, — проговорил он. — Ничего.
— Да, похоже, вы и в самом деле ничего толком не знаете об этом человеке, — заключил Эрленд.
— Он был здесь швейцаром, — отозвался директор, полагая, что инспектор должен удовлетвориться таким ответом.
Они освободили помещение. Пришли техники-криминалисты со своими аппаратами и инструментами, за ними несколько полицейских. Они с трудом разминулись с директором в узком коридоре. Эрленд попросил их как следует осмотреть темный тупик за комнатой. Сигурд Оли и Элинборг остались в тесной каморке разглядывать труп.
— Не хотелось бы мне оказаться в таком виде, — заметил Сигурд Оли.
— Ему уже все равно, — проговорила Элинборг.
— Кто знает, может быть, и не все равно.
— В нем что-нибудь есть? — спросила Элинборг, достав маленький пакетик с солеными орешками. Ей требовалось непрерывно что-то жевать. Сигурд Оли полагал,
— В нем? — не понял Сигурд Оли.
Она кивнула в сторону трупа. Сигурд Оли таращился на нее, пока до него не дошло, что она имела в виду. Немного поколебавшись, он все же опустился на колени возле трупа и внимательно осмотрел презерватив.
— Ничего, он пустой.
— Ну, значит, она убила его прежде, чем он получил удовлетворение, — сказала Элинборг. — А врач-то утверждал…
— Она? — переспросил Сигурд Оли.
— Ну да. Разве это не ясно? — ответила Элинборг, отправляя в рот целую пригоршню орешков. Она предложила угощение и Сигурду Оли, но он отказался. — Какая-нибудь проститутка. Совершенно очевидно, что он был здесь с женщиной. Разве не так?
— Ну, это самое простое объяснение, — протянул Сигурд Оли, поднимаясь.
— А ты так не думаешь?
— Не знаю, у меня пока нет идей на этот счет.
2
Кафетерий для персонала мало походил на сверкающий гостиничный холл, на роскошные помещения отеля. Здесь не было ни рождественских украшений, ни рождественской музыки, а только замызганные обеденные столы и стулья, на полу прорезанный в одном месте линолеум, в углу холодильник и маленькая кухня с полками и кофеваркой. Все находилось в таком состоянии, словно никто не следил за порядком. На столах остались кофейные разводы, повсюду грязные чашки. Видавшая виды кофеварка была включена и выплевывала воду.
Несколько гостиничных служащих образовали кружок вокруг горничной, все еще не пришедшей в себя после обнаружения трупа. Глаза на мокром месте, по щекам размазана черная тушь с ресниц. Когда Эрленд с директором вошли, она подняла глаза.
— Вот она, — объявил толстяк таким тоном, как будто именно девушка испортила рождественские праздники, после чего выпроводил персонал вон. Эрленд попросил оставить их с горничной наедине, чтобы можно было спокойно поговорить. Директор с удивлением уставился на него, но не стал возражать, сказав, что у него и без того много работы. Эрленд закрыл за ним дверь.
Девушка стерла тушь со щек и посмотрела на Эрленда, не зная, чего ей ждать. Эрленд улыбнулся, пододвинул к себе стул и уселся напротив нее. Горничная была такого же возраста, как и его дочь, немного за двадцать. Девушка казалась смущенной и подавленной. Черноволосая и стройная, она была одета в специальную форму гостиничной горничной — светло-голубой халат. На бейджике, прикрепленном к нагрудному карману, значилось имя «Осп».
— Давно тут работаете? — поинтересовался Эрленд.