Голос
Шрифт:
— У вас, если я не ошибаюсь, сейчас турне по планетам второго круга? — усмехнулся он. — И если вы прервали турне, значит вам что-то понадобилось.
— Вы много знаете о миссис Холланд, — заметил Рей, незаметно выступая вперед. — Откуда, интересно?
Телохранитель испугался. От голоса Майера у него поползли мурашки по коже и волоски на затылке встали дыбом, как у хищника. Ему захотелось немедленно увести Риву прочь и спрятать от этого страшного человека. Ведь Майер не дурак, он явно понял, что Рей заметил его взгляд и решил первым форсировать
— Хватит притворяться! — глухо прошипел Ганновер. — Мне две недели назад звонил отец, рассказал вашу невероятную историю. Мы посмеялись…
— Я рада, что моя история вас рассмешила, мистер Ганновер, — холодно ответила Рива, сузив глаза. Мужчина напрягал. Она не понимала почему, но ее жутко беспокоили странные интонации в голосе, бесстрастный изучающий взгляд, застывшее лицо… И ощущение смертельной опасности рядом с ним.
Майер немного помолчал, словно принимая какое-то решение, потом улыбнулся и почти дружелюбно произнес:
— Пройдемте ко мне в кабинет. Поговорим о вашей проблеме без свидетелей.
Рей вздрогнул. Ему очень не хотелось идти куда-то с Майером, но поговорить было необходимо. Бывший наемник не думал, что тот осмелится убить их обоих в своем кабинете, но на всякий случай отправил тревожный сигнал Заку. (Они договорились об этом перед балом: тот должен был вызвать полицию, если от Рея в течение часа не поступит сообщение об отмене тревоги.) Включил датчики на слежение. Разговор он записывал с самого начала, но пока Майер не сказал ничего такого, за что его можно было бы арестовать. Значит, нужно идти в кабинет.
Сам Рей возненавидел Майера с первой секунды. Неистово, инстинктивно. Даже если бы не было того первого злобного взгляда, все равно это произошло бы. Сам внешний вид, манеры, выражение лица Ганновера вызывали отторжение. А вкрадчивый тягучий голос — дрожь в позвоночнике и желание вцепиться в горло.
— Присаживайтесь, — Майер махнул рукой на кресла, но Рива и Рей сели вдвоем на кушетку. Ганновер саркастически усмехнулся, но промолчал. Сам он отошел к огромному многофункциональному столу-терминалу и, прислонившись к нему бедром, сложил руки на груди. Рива рассматривала красивого светловолосого мужчину и с ужасом подмечала во внешности знакомые безупречные черты точеного лица, такие же прекрасные, какие были у Феа.
— Вы убили мою мать! — вдруг безо всякого предисловия воскликнула она. — За что?! Что она вам сделала?!
Майер выгнул идеальную бровь. А потом с издевательской улыбкой на лице размеренно захлопал в ладоши.
— Боже, какая экспрессия! Вы действительно талант, миссис Холланд, — произнес он. — Откуда вы взяли этот вздор? Я даже не буду отвечать на ваш бред истеричной женщины.
— Вы погубили ее, погубили мое детство и сейчас… — она глубоко вздохнула, борясь с волнением, — вы хотите убить меня. Почему?
Некоторое время мужчина с высокомерным видом взирал на них сверху вниз. На породистом лице застыло презрительное выражение. Он смотрел на пару напротив как на
— Это серьезное обвинение, миссис Холланд, — наконец произнес он. — У вас есть доказательства?
— Я смогу доказать, — Рей говорил тихо, глядя на Майера в упор. — Вы знаете, что стоит только Риве отдать кровь на генетическую экспертизу, как все откроется. То, что она дочь Феатисты и ваша племянница.
— Она никто! — прошипел вдруг, сверкнув глазами, Ганновер. — Грязь под моими ногами! Даже не грязь, для грязи она слишком мелка. Пыль, которую развеют по ветру и через год про нее никто не вспомнит!.. Досадная мелочь, помеха у меня на пути!..
— И чем же я вам помешала, мистер Ганновер? — Рива судорожно сглотнула, стараясь не показывать своего страха.
— Тем, что родилась и выжила! — выплюнул Майер. — Тем, что стала знаменитой, даешь концерты, ездишь в турне, поешь…
— А тем, что дышу с вами одним воздухом, я вам не мешаю?! — вспылив, прервала его девушка. — Вы что, Бог, что решаете, кому жить, а кому умереть?
— Да! — самодовольно ухмыльнулся тот. — Я — Бог! Царь! Владыка! Я самый могущественный человек в галактике, я повелеваю мирами, властвую над всеми людьми…
«Да он безумен, — вдруг поняла Рива, — совершенно безумен! Как такой неприятный человек стал Председателем Совета? Непонятно».
— Помню одного такого царя на Сигме. Орик Мейсон. Ваш ставленник? — насмешливо прервал Майера Рей. — Кстати, он покончил жизнь самоубийством.
Тот затрясся от ярости. Лицо его побелело, губы сжались в тонкую линию, ноздри раздувались от бешенства.
— Вы умрете! — выплюнул он, дико вращая глазами. — Сегодня. Сейчас.
— Вот уж нет, мистер Ганновер, — твердо возразил Рей. — Я сейчас же иду в полицию и рассказываю о нашем разговоре, а запись этой беседы будет доказательством…
Вдруг Майер улыбнулся. Словно солнце выглянуло из-за туч и сразу в комнате стало светлее. В одно мгновенье из перекошенного злобой уродливого монстра он превратился в обаятельного красавца. Но Риву эта перемена напугала еще больше.
— Конечно, мистер Крок, полиция… Как я мог забыть? — произнес он вкрадчиво. Тональность голоса изменились, в нем появилась какая-то глубина, певучесть. Музыкальный слух Ривы уловил странные, встревожившие ее интонации, желудок сжался в комок, а кожа покрылась пупырышками.
— Вы сейчас выйдете из комнаты, подниметесь на лифте на сотый этаж, выйдете на площадку для обозрения, возьметесь за руки и спрыгнете вниз… Что может быть прекраснее для влюблённых, чем умереть вместе? Правда?
— Правда, — согласилась Рива ошеломленно и обернулась к Рею. Тот тоже согласно кивнул: «Правда».
— Вот и замечательно! — заулыбался ласково Майер. — Идите. И не останавливайтесь, пока не выберетесь на крышу.
Рей с Ривой встали с кушетки и пошли к двери.
— И обязательно взявшись за руки, запомнили? — крикнул Майер им вслед.