Головоломка
Шрифт:
– Окно палаты выходит на зады, значит она находится на левой стороне. Пошли.
Вдоль разделительной решетки была установлена метровая перегородка, поэтому идти приходилось гуськом. Илан шел первым, Филоза последним. Из потолка и стен выходило множество кабелей, похожих на нейроны головного мозга. Илан понимал, что они оказались в секретной части клиники, защищенной «твердой мозговой оболочкой», «паутинной оболочкой» и «мягкой мозговой оболочкой». Здесь, в этой мягкой живой субстанции, хранились ответы
Закрытые двери палат были укреплены железными пластинами на уровне петельных крюков и ручек и выглядели куда более прочными, чем на других этажах. В центре не было окошка-иллюминатора – только защищенная плексигласом узкая щель, позволявшая заглянуть внутрь.
– Как мог существовать подобный ад? – прошептал Филоза. – Страшнее, чем Алькатрас.
Илан заглядывал в каждую палату.
– Ищем изолятор. Черноволосую женщину держат там.
Они замолчали и продолжили движение. Неоновые трубки на потолке потрескивали и мигали.
– Как по-вашему, Гадес предвидел, что мы сюда доберемся? – спросил Филоза.
Илан указал на камеру, висевшую на правой стене:
– Думаю, да… В палате, где заперта женщина, установлена такая же.
– Значит, она в игре.
Илан обернулся и посмотрел на него в упор:
– Может, хватит уже все сваливать на игру?
– Есть игра, и есть Жигакс. Не могу поверить в твою теорию о стертой памяти. Это безумие.
– Когда ты увидишь, как выглядит бедняжка, изменишь мнение. Она напоминает ходячую смерть.
– А как объяснить ее присутствие в клинике, закрытой пять лет назад?
– Никак. Я не могу объяснить ни этого, ни надгробных памятников. Подтверди ему, Хлоэ.
Она кивнула. На лице Филозы появилось упрямое выражение.
– Могилы могут быть бутафорскими.
– А мы тогда кто? Герои комикса?
Филоза решил не вступать в спор.
– Ладно, увидим. Пошли дальше.
Илан наконец обнаружил то, что искал.
– Она здесь.
Женщина в смирительной рубашке лежала лицом к стене в позе зародыша, ее голые ноги напоминали высохшие ветки дерева. Заплесневелые стены были покрыты черными надписями, которые Илан заметил на экране в комнате видеонаблюдения. Он отступил в сторону, чтобы остальные могли взглянуть.
– Ч-черт… – выругался Филоза.
Илан дернул за ручку, но дверь не открылась, и тогда он достал из кармана ключи Жигакса.
– Будем надеяться, что один окажется тем самым.
Он пробовал ключи, один за другим, то и дело заглядывая в щель. Пациентка начала подавать признаки жизни. Медленно села, устремила на дверь взгляд горящих, как угольки, глаз. Все лицо у нее было в рытвинах и напоминало лунный ландшафт. Хлоэ окаменела от изумления.
– Мы тебя вытащим, – прошептал Илан. – Освободим из этого ада.
Неподошедшие ключи он
– Ты устал. Давай я.
Через несколько минут стало окончательно ясно, что ни один из ключей не подходит. Илан не хотел сдаваться: он не уйдет, не вызволив пленницу.
– У Жигакса было гораздо больше ключей, – сказал он. – Должно быть, он их где-то спрятал вместе с отверткой и оранжевым комбинезоном.
– Мы никогда ничего не найдем, – бросил Филоза. – Он все это время притворялся дурачком и водил нас за нос. Хитрая сволочь.
Илан взял прут и начал бить по двери, но решетка не позволяла как следует замахнуться, так что удары выходили слабые. Пациентка в ужасе забилась в угол и спрятала лицо в коленях.
– Свет скоро погаснет, – сказал Филоза. – Что будем делать?
Илан уперся ладонями в дверь, прижался лбом к стеклу и поймал взгляд пленницы. На мгновение ему показалось, что он заметил в запавших глазах проблеск сознания.
– Нельзя оставлять ее здесь.
– Мы можем потом вернуться и…
– Нет. Решение наверняка существует. Выход всегда есть.
Он метался вдоль решетки, как лев по клетке, гремя палкой по железу. Хлоэ стояла на коленях, рассматривала замочную скважину, потом резко выпрямилась и сказала:
– Нужно кое-что попробовать, Илан.
– Если есть идея, говори!
– Тот ключ, что висит у тебя на шее…
Илан замер. Машинальным движением коснулся груди и покачал головой:
– Нет. Невозможно.
Хлоэ протянула руку:
– Давай его сюда. Попытаться стоит.
Илан расстегнул цепочку и снял ключ.
– Если дверь откроется, значит Филоза прав, – сказала Хлоэ. – Эта женщина – не изможденная страдалица, а загримированная актриса, тощая от природы. Гадес нанял ее для участия в финале.
Она вставила кусочек металла в замочную скважину, и Илан затаил дыхание. Хлоэ повернула ключ, раздался щелчок.
И дверь открылась.
Илан не мог поверить в случившееся: этот ключ попал к нему еще в Париже! Игра вездесуща. Он попросил спутников не делать резких движений и первым вошел в палату.
Здесь было еще холоднее, чем в коридоре.
Изможденное лицо пациентки покрывали засохшие корки, в ее взгляде было столько страдания, что она просто не могла быть актрисой. От запаха мочи горло перехватывал спазм. Илан забыл о «Паранойе» и цепи событий, которые привели его в клинику. Сейчас ему хотелось одного – помочь несчастной.
Илан подошел ближе, и у него появилось ощущение дежавю: он знал эту женщину, говорил с ней, касался…
– Я пришел помочь, – мягко произнес он. – Мы вас выведем отсюда, хорошо?