Головы
Шрифт:
Мы все еще сохраняли первозданную невинность и не ведали, что свобода и индивидуальность покупаются ценой постоянного внимания к политике, тщательного планирования и организации; философия же является для прожженных политиканов не более серьезной преградой, чем для чумы.
Считайте меня наивным — я таким и был. Все мы были такими.
Офисы Президента Совета находились на восточной окраине Порта Инь, вдали от центра активности общин, как и полагалось политическому учреждению. Офисы эти были многочисленны,
Я вошел в приемную — закуток чуть больше четырех квадратных метров с письменным столом. Человек, сидящий за ним, обслуживал автоматическую систему, ведавшую распорядком дня Президента.
— Добрый день, — сказал сотрудник офиса, примерно лет пятидесяти, седоволосый, широконосый, с любезным, но откровенно оценивающим выражением лица.
— Мики Сандовал, — представился я. — Прибыл по приглашению Президента.
— Все правильно, мистер Сандовал. Вы явились на три минуты раньше, но, я уверен, Президент уже освободилась.
Клерк-автомат выдал информацию на экран.
— Да, мистер Сандовал. Входите, пожалуйста. — Он указал жестом на двойные двери слева от него, за которыми открывался длинный коридор. — В самом конце коридора. Извините за беспорядок. Мы только что переехали.
Коробки с информационными кубами и другими файлами стояли вдоль коридора аккуратными штабелями. Несколько девиц в темно-коричневой униформе Порта Инь — не самый привлекательный стиль одежды — перевозили файлы в офис на электрокаре. Когда я проходил мимо, они заулыбались, и я тоже ответил им улыбкой.
Я чувствовал полную уверенность, входя в привлекательный, я бы даже сказал, соблазнительный, хотя и довольно банально обставленный кабинет. Я знал наверняка, что все сотрудники офиса логологисты. При желании Президенты Совета вольны набирать персонал исключительно из собственной общины. Никто не обвинит их в кумовстве или местничестве. В нашем политическом климате это считается нормой.
Вот и офис Фионы Таск-Фелдер. Широкие двери из лунного дуба распахнулись автоматически, едва я к ним приблизился. Сама Президент вышла из-за стола, чтобы пожать мне руку.
— Спасибо, что прилетели, мистер Сандовал.
— Пожалуйста, называйте меня Мики.
— А вы меня — Фионой. Мы совсем недавно здесь обосновались. Ну что ж, присаживайтесь, давайте потолкуем и попробуем решить проблему, возникшую между Советом и сандовалами.
Тем самым она ненавязчиво давала понять, что сандовалы теперь в некотором роде стоят особняком, что их положение отлично от положения других общин. Я решил не горячиться, а просто взять эту фразу на заметку. Возможно, в ней и не заключалось никакого тайного смысла. Поскольку в лунной политике принята взаимная вежливость, подобный намек был бы слишком грубым.
— Фруктового сока не желаете?
— Насколько я понимаю, монтажные работы завершены, и Кайлететы вот-вот приступят к делу, — сказала Президент.
Я коротко кивнул.
— И как далеко вы продвинулись?
— Самую малость.
— Но вам удалось оживить хоть одну из голов?
Этот вопрос меня просто ошеломил. Она знала не хуже меня, обязана была знать, что оживление голов вообще не входило в наши планы. Никто не собирался этого делать.
— Конечно, нет, — выдавил я наконец из себя.
— Если вы это сделали, то нарушили рекомендации Совета.
Так она с самого начала вывела меня из равновесия. Я попытался взять себя в руки.
— Мы не нарушили никаких правил.
— Синдики многих общин информировали Совет о том, что они озабочены вашими действиями.
— То есть они опасаются, что в дальнейшем мы доставим с Земли новые препараты?
— Да, опасаются, — твердо сказала она, — но я этого не допущу. И все-таки, пожалуйста, объясните мне, что вы намерены делать с этими головами?
У меня голова пошла кругом.
— Извините… Что?
— Это вовсе не конфиденциальная беседа, Мики. Вы ведь согласились прийти сюда и побеседовать со мной. Многие общины с нетерпением ждут моего доклада, основанного на ваших показаниях.
— Кажется, между нами возникло недоразумение, Фиона. — Я изо всех сил старался говорить спокойно. — Я ведь не даю сейчас свидетельские показания под присягой. И не обязан посвящать в деловые секреты семейства кого-либо из членов Совета, будь он даже Президентом. — Я уселся поудобнее, пытаясь сохранить остатки уверенности в себе, быстро улетучивающейся.
— Это станет обычной любезностью по отношению к дружественным общинам. — В голосе Фионы уже зазвучали стальные нотки. — Просто объясните, что вы собираетесь делать.
Я решил сказать ей хоть что-то, просто чтобы отделаться.
— Головы хранятся в Ледяной Впадине, той шахте, где работает мой брат.
— Вы имеете в виду мужа вашей сестры?
— Да, но поскольку он стал членом нашей семьи, мы не вдаемся в такие тонкости. — „Тем более в разговоре с чужаками“, — очень хотелось мне добавить.
Она улыбнулась, но при этом на лице ее осталось прежнее непреклонное выражение.
— Вильям Пиерс занимается исследованиями в области низких температур, экспериментирует с медью. Так, кажется?