Голубая Катя

Владимир ЖЕЛЕЗНИКОВ

ГОЛУБАЯ КАТЯ

Рассказ

Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне всё кажется пустяком. Но тогда я здорово переживал и считал себя предателем. Хуже нет, когда ты сам себя считаешь предателем.

Но лучше я расскажу всё по порядку.

Значит, мы жили с сестрой в одной комнате. Сначала это была моя комната, но, когда Катька подросла, её подселили ко мне. Конечно, мне это не понравилось. Ведь она была младше меня на целых пять лет.

– Только попробуй что-нибудь тронь у меня!
–

– Я не трону, - прошептала Катька.

Она стояла на пороге моей комнаты, прижимая к груди куклу.

– Этого ещё не хватало!
– сказал я.
– Здесь не детский сад.

Я думал, Катька начнёт меня уговаривать, чтобы я впустил её с куклой, но она молча убежала.

– Как тебе не стыдно!
– сказала мама.
– Видишь, она к тебе тянется. Она тебя любит, а ты...

Я недовольно хмыкнул. Я не переносил нежностей.

– Честное слово, Вадик, я ничего не трону.
– Катька вернулась уже без куклы.
– Честное-пречестное.

– Я тебе не Вадик, - сказал я, - а Вадим.

До этого дня я мало её замечал, зато теперь стал аккуратно придираться: искал повод, чтобы от неё избавиться.

Но она была тише воды ниже травы: не таскала моих книг, не трогала тетрадей. Ни разу не прикоснулась к коллекции марок!

Стыдно признаться, но я подглядывал за ней.

Как-то я вернулся из школы раньше обычного, подкрался к дверям нашей комнаты и увидел около моего стола Катьку и её дружка Яшу.

Вот-вот они должны были нарушить мой запрет, вот-вот чья-нибудь рука, Катькина или Яшина, должна была протянуться к моему столу. И я с криком "А-а-а, попались, голубчики!" готов был ворваться в комнату.

Но Катька вовремя спохватилась и отвела Яшу в свой угол.

– Ты ничего не трогай, - сказала она строго.
– Вадик не разрешает.

– А почему?
– удивился Яша.

– Это не твоего ума дело, - ответила Катька.
– Лучше поиграем в кубики.

– В кубики надоело, - сказал Яша.

– Ну тогда давай в вопросы и ответы.

– Давай, - согласился Яша.

– Кто самый сильный из всех мальчишек?
– спросила Катька.

– Вадька, - привычно ответил Яша.

– Сколько раз я тебе говорила, что не Вадька, а Вадим!
– возмутилась Катька.

– Ты сама называешь его так, - возразил Яша.

– Так то я. Он мой брат, - ответила Катька и спросила: - А кто быстрее всех бегает в нашем дворе?

– Вадим, - выдавил Яша.

– Когда мы вырастем, то будем вместе путешествовать.

– А где вы будете путешествовать?
– спросил Яша.

– Сначала мы поедем в Южную Америку, - сказала Катя.
– В эти... в леса, которые называются "джунгли".

– Там дикие звери, - сказал Яша.

– Да, - тихо и мечтательно ответила Катька.
– Там тигры, леопарды и гремучие змеи. Но мы с Вадиком ничего

* * *

Собственно, эта история началась, когда мы вернулись с дачи.

В тот год Катька должна была идти в первый класс, и поэтому мы вернулись в город раньше обычного. Надо было успеть подготовить её к школе.

Только мы приехали с дачи и разгрузили вещи и мама тут же впопыхах убежала на работу, как в дверь позвонили. Я открыл и остолбенел. Думал, мама вернулась, а передо мной - Свиридова. Моя одноклассница.

Она раньше никогда не заходила, хотя жила в нашем подъезде.

– Здравствуйте, - сказала Свиридова.

Она здорово изменилась, загорела и выросла.

– Привет, - ответил я.

– К вам можно?

– Конечно, - ответил я.

Мы прошли в комнату, и Свиридова села в кресло, положив ногу на ногу.

– Я видела из окна, как вы приехали, - сказала Свиридова.
– И решила зайти к тебе. Никто из наших ещё не вернулся.

Тут в комнату вошла Катька, поздоровалась, выразительно прошептала:

– Вадик!
– и показала глазами.

Я посмотрел, и мне стало нехорошо.

В самом центре комнаты стоял Катькин горшок. Я загородил его и подтянул слегка ногой к дивану. А в горшке лежали какие-то драгоценные камни, которые Катька привезла с дачи. И они грохнули.

Свиридова посмотрела на мои ноги, но, по-моему, горшка не увидела.

– Нина, а ты где была?
– спросила Катька елейным голоском у Свиридовой. Видно, она решила её отвлечь.

– В пионерском лагере, - ответила Свиридова.
– Жалко, что тебя с нами не было, Вадик.

А я в это время снова двинул горшок к дивану, но не рассчитал: горшок перевернулся, камни посыпались на пол, а моя нога угодила прямо в горшок.

Свиридова громко рассмеялась, и я тоже начал хохотать и ударил по горшку, как по футбольному мячу.

Свиридова совсем закатилась, и Катька тоже начала смеяться. А я на неё разозлился. Её горшок, а она ещё смеётся.

– Вот что, горшечница, - сказал я Катьке, - бери сей предмет и выкатывайся.

Катька вся сжалась, но не уходила.

Теперь это стыдно вспоминать. А тогда я так разозлился, что схватил этот проклятый горшок, стал совать его Катьке в руки и кричал:

– Возьми, возьми и проваливай!

У Катьки задрожали губы, но она сдержалась, не заплакала, взяла у меня горшок и вышла из комнаты.

Свиридова после этого тут же ушла, и я остался один.

Не знаю, сколько я так сидел, но, когда вышел из комнаты, Катьки дома не было. Сначала я решил, что она спряталась, и я позвал её, притворяясь, что ничего такого особенного не случилось:

– Кать, отзовись, а то влетит!

Никто не ответил. В квартире было тихо.

Я вышел на лестничную площадку и снова несколько раз окликнул Катьку. Никакого ответа.