Голубой Дик
Шрифт:
— добавил он, еще более повышая голос.
Эти ужасные слова, гулко повторенные эхом, достигли слуха Блонта, несмотря на шум водопада, который хлестал его по голове, ослепляя и оглушая.
Несчастный с усилием открыл глаза и рот; очевидно, он хотел молить своего палача о пощаде или проклясть его… Но тотчас же был вынужден снова закрыть их, иначе он лишился бы зрения и захлебнулся.
Но и этого момента было вполне достаточно, чтобы узнать того, кто скрывался под маской Желтого вождя. Блонт понял, что скорее можно ожидать пощады от настоящего
Слова вождя донеслись и до остальных пленников и подействовали на них, как удар грома.
Снивели задрожал всем телом и тщетно силился приподняться, чтобы лучше разглядеть Желтого вождя. Клара Блэкаддер тоже с особенным вниманием взглянула на эту таинственную личность. Как и брат, она начала догадываться, кто это, побледнев, как смерть, и затрепетав всем телом.
— Да, вкатить негодяю двойную порцию! — повторил Желтый вождь, причем его крашеное лицо приняло выражение такой адской радости, что даже самый храбрый человек пришел бы в ужас при взгляде на него.
Снивели припомнил тот далекий день, когда он слышал точь-в-точь такой же приказ, отданный молодым, дрожавшим от злобы и ненависти голосом.
Но почему эти слова повторяются вождем индейского племени хейенов через пять с лишком лет и за несколько сот миль от места, где они вырвались из уст того, кто теперь переносил пытку, к которой когда-то приговаривал другого?
Это была тайна, ключ к которой Снивели пока не находил.
Побледнели и негры, их черные лица приобрели землистый оттенок, когда прозвучали слова Желтого вождя.
— Что бы это значило? — спросил один из них. — Ведь то же самое кричал молодой господин Блонт пять лет назад на плантации, когда приказывал положить под насос Голубого Дика. Помните, братцы?
— Помним, как не помнить, — отозвался другой. — Мы все тогда присутствовали при наказании Дика…
И чернокожие задрожали при воспоминании о том, как они издевались над несчастным мулатом, подвергавшимся одной из самых ужасных пыток.
В эту минуту в их лохматых головах мелькнула мысль, что в тот день они были очень неосторожны и жестоки и что им теперь, быть может, придется расплачиваться за свои грехи.
И они с такой же жадностью, как Снивели и Клара Блэкаддер, стали ловить каждое слово Желтого вождя, которое могло бы подтвердить или рассеять ужасное подозрение.
А тот, на кого теперь было обращено внимание всех пленных, стоял молча и неподвижно, завернувшись в белую мантию, и не сводил горящего ненавистью взгляда со своей жертвы.
Он следил за тем, как дрожали мускулы пытаемого, и с чувством знатока наслаждался муками, которые тот испытывал в эти страшные минуты.
Наконец он отвернулся и, разразившись дьявольским хохотом, приказал:
— Отвязать его!
Вабога поспешил исполнить этот приказ, затем с помощью двух хейенов поднял полумертвого Блонта на руки и отнес его туда, где он лежал раньше.
— На этот раз довольно, — продолжал вождь, мгновенно принимая
Клара с глухим стоном закрыла глаза и упала навзничь. Едва не лишился чувств и хладнокровный Снивели: девушка и бывший надсмотрщик плантации ее отца теперь нисколько не сомневались, что под именем Желтого вождя укрылся человек, которого они отлично знали прежде, но о существовании которого успели забыть.
— Так и есть! — пробормотал сквозь зубы Снивели. — Мы попались в руки человека, который лучше всякого другого сумеет доказать нам истину: «Как аукнется, так и откликнется».
…Товарищи Снивели ничего не знали о драме, которая пять лет назад разыгралось во дворе эсквайра Блэкаддера, поэтому все, что сейчас происходило, не имело для них такого значения, как для участников и свидетелей той драмы.
Снивели закрыл глаза и принялся обдумывать свое положение. Он отлично понимал, что Желтый вождь, наверное, подвергнет и его той пытке, которую только что перенес Блонт Блэкаддер.
Мозг англичанина лихорадочно заработал, Снивели стал думать, как избежать ужасной пытки. Но что можно предпринять? Кроме попытки спастись бегством, другого выхода не было.
Снивели взглянул на свои руки, скрещенные на груди и в таком виде связанные веревкой.
Внимательно рассмотрев эту веревку, он заметил, что она в одном месте густо пропитана кровью, промокла и растрепалась — ее не особенно трудно будет перегрызть зубами…
Быть может, удастся сделать это, а потом бежать. Если его и поймают, то взбешенный вождь наверняка прикажет тут же убить его; это все-таки будет гораздо лучше, чем испытывать муку от пытки водой.
Нужно попытаться, а там — будь что будет. Вдруг удастся! Смелым, говорят, Бог помогает… В сущности ведь только то положение безнадежно, из которого сам человек не стремится выйти.
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове энергичного англичанина. Пользуясь тем, что индейцы столпились вокруг полумертвого Блонта Блэкаддера, он перевернулся лицом вниз и, полускрытый выступом скалы, начал грызть зубами веревку, связывавшую его руки.
Через несколько минут ему настолько удалось растрепать зубами волокна веревки, что перегрызть каждый из них в отдельности уже не представляло особого труда.
На это потребовалось минут десять. Освободив руки, Снивели осторожно развязал и ноги; потом, улучив момент, поднялся, перепрыгнул через соседа, лежавшего рядом, и изо всех сил пустился бежать в сторону равнины. Товарищи лишь ахнули от изумления и с завистью взглянули ему вслед.
— Как это он ухитрился снять с себя веревки? — прошептал сосед Снивели, бывший плантатор. — Должно быть, перегрыз.
— Да, но только напрасно он это сделал, — заметил другой. — Все равно далеко не убежит. А эти звери еще больше обозлятся и начнут вытягивать из нас жилы.