Голубые ангелы
Шрифт:
— В смысле денег. Разве официант не сказал? Я беру полтинник. — Лицо ее вдруг стало жестким и злым. Очень злым.
— Да, да, я помню. Деньги, конечно, вперед, — он еще мог иронизировать.
Она искренне удивилась.
— Конечно.
А он вдруг подумал, что не сумел бы назвать цену своему телу, даже если бы его очень попросили. Полез в карман, достал зеленую бумажку и протянул своей гостье.
— Это мне, — девица была из опытных, — и десятку надо дать официанту.
Он улыбнулся. Все-таки этот пройдоха обманул меня.
Что ж, придется заставить его поделиться.
— Я
Она с любопытством взглянула на него.
— Да?! Тогда бы уж сразу выложили стольник, и я бы осталась на ночь.
— Не надо.
— Что не надо?
— Ничего не надо. Как вас зовут? — решил он сменить тему разговора.
Она сказала. Кажется, он задал еще какой-то вопрос. Она снова ответила, но было заметно, что эта затянувшаяся сцена начинает ее нервировать. Девица привыкла к устоявшимся схемам, и, когда ход действия вдруг нарушался, она чувствовала себя не в своей тарелке.
— Давайте быстрее. У меня нет времени, — сказала она деловым тоном, — принесите лучше стакан воды.
Он поднялся, взяв пустой стакан, отправился в ванную. Войдя, включил душ, наклонился и подставил голову под холодную струю. Такая процедура должна подействовать отрезвляюще. Достав щетку, причесал мокрые волосы и, чувствуя себя уже гораздо лучше, наполнил стакан водой и вышел из ванной.
В первый момент он опешил. Обнаженная девица стояла к нему спиной и аккуратно складывала одежду на стул. Голова у него вдруг нестерпимо заныла. Какой идиот, выругал он себя, развлечься захотел.
Девица повернулась к нему и, улыбаясь, нырнула в постель.
— Что будем делать? — быстро спросила она.
Словно он был пациентом, пришедшим на прием к врачу.
Он выругался. По-испански. Зло, грубо, площадной бранью. Девица не поняла его, но по тону догадалась, что это отнюдь не ласка.
— Чего стоишь? — Она перешла на «ты», словно сброшенная одежда позволяла ей такую вольность. — Раздевайся.
Ему стало противно. Он вдруг почувствовал запах. Как тогда в Джакарте. И уже жалел, что затеял эту дурацкую игру.
— Одевайся, — бросил он коротко.
— Ты хочешь чего-нибудь другого?
— Одевайся и уходи.
— Ты что, шизик? — Она гневно смотрела на него. — Тебе нужна голая баба? Посмотреть на нее, и все?!
— Я не смотрю. Уходи, я хочу спать, — он раздраженно мотнул головой.
Не осознав до конца, что происходит, она начала торопливо одеваться.
— Ну быстрее же, — не выдержал он, подойдя к дверям.
Она направилась к выходу, бросая на него испуганные взгляды. И только когда он уже собирался закрыть за ней дверь, она повернулась к нему.
— А деньги?
— Я же тебе дал, — опешил он от такой наглости.
— За что? — спросила она, задавая единственный мучивший ее вопрос.
— Просто так, — искренне ответил он, — захотел и дал.
— Пошел ты… — девица блеснула таким отборным жаргоном, что он с невольным восхищением слушал ее.
Впрочем, игра уже надоела ему. Он хлопнул дверью и, раздеваясь на ходу, прошел в комнату. Хорошо еще, что она недолго была в его постели. Последнее, что он успел сделать, — это открыть окно.
Утром он уже кончал бриться, когда раздался телефонный звонок. Оставив электробритву, бросился в комнату. Поднял трубку и сразу понял — опять что-то случилось. Он должен приехать через полчаса. В запасе было еще десять минут.
Он уже выходил из гостиницы, когда вдруг в вестибюле к нему одновременно шагнули двое молодых людей, по виду иностранцы. Рука автоматически нырнула влево. Пистолета, конечно, не было. Опомнившись, он сделал шаг вперед. Иностранцы спрашивали, как пройти в центр. Подробно объясняя им на своем родном языке, как туда попасть, он иногда вставлял английские слова, чтоб его поняли. Выйдя из гостиницы, пропустил первые две машины и сел в третью.
Приехал вовремя, даже на три минуты раньше. И опять сошел за два квартала до назначенного места и пешком прошел до нужного дома. Огляделся. Вошел в подъезд. Поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь открылась почти мгновенно. Словно его ждали. Как тогда, в первый раз.
Он уже заканчивал университет, когда раздался тот первый звонок. Впрочем, выяснение всех обстоятельств, видимо, началось задолго до этого звонка. Юридический факультет он заканчивал на «отлично». А практика на пятом курсе всегда считалась приятным времяпрепровождением. Именно тогда его пригласили на беседу. В первый момент он был ошарашен — не понимал, что от него хотят. К некоторому недоумению примешивалось и любопытство.
Его приняли, побеседовали: иностранные языки всегда давались ему легко, и знание сразу трех сыграло, видимо, свою далеко не последнюю роль. Тема его дипломной работы была по кафедре международных отношений. Он почти не раздумывал. И через несколько дней вылетел в Финляндию.
Только позже, уже в Центре подготовки Интерпола, узнал, какая именно работа ему предстоит в будущем.
Теоретические занятия чередовались с практическими. Теорию он сдавал только на «отлично». Хуже было на практике. Уже лет пять как он бросил бокс (воспоминание — сломанный нос) и практически не занимался больше спортом, если не считать увлечения стрельбой. В этом он был асом: в двадцать лет выполнил норматив кандидата в мастера спорта.
Изнурительные физические нагрузки выматывали все тело. Специальная подготовка для этой специфической работы занимала несколько месяцев. И ему тоже пришлось пройти эту подготовку. Собравшиеся вместе с ним ребята — выпускники высших учебных заведений различных стран, попавшие сюда в результате достаточно жесткого отбора, еще не знали, что из ста человек специальная комиссия должна выбрать пятерых. Пятерых самых лучших, для которых уготована самая тяжелая работа.
Подготовка включала прыжки с парашютом. Для него это было как гром среди ясного неба. Ему ни разу не приходилось еще прыгать. Внизу специальная просмотровая комиссия оценивала прыжки. Трое ребят отказались сразу. Их, конечно, готовили, но… они считали, что такое искусство им не понадобится. Ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, и, когда раздалась команда «пошел», он, не раздумывая, шагнул в пространство.