Голые люди
Шрифт:
Я сел рядом с Тильви Кумтатоном, так как счел нетактичным все время находиться рядом с Анитой Крашевской – такое настойчивое внимание могло быть ложно истолковано моими коллегами.
– Вы теперь живете в Танги? – спросил я майора.
– Нет, в Бавоне.
– И не тянет в столицу? – И тут я понял, что проявляю бестактность. Мне надо было догадаться, что майор в немилости у новых лидеров страны. Бавон – это глухомань, деревня на краю света… Но Тильви и вида не подал, что вопрос ему неприятен.
– Изредка я в ней бываю. Но обычно я занят.
– Вы так и не женились?
– А
– Ну кто пойдет замуж за такого старого толстяка, как я?
– Вы уважаемый человек, Юрий, – сказал Тильви Кумтатон. – Учитель. Профессор. Вас пригласили на такое важное собрание.
Я знал, что майор очень серьезно, как человек, которому так и не удалось закончить университет, относится к образованию. В Лигоне, как и в других буддийских странах, к образованным людям питают уважение.
– А кого напоминают те люди? – спросил я. – Они тибето-бирманцы?
– Я, конечно, их не разглядывал вблизи. Мы были осторожны. Кожа у них темная, волосы прямые, черные. И плоские лица. А вот глаза большие и светлые. Таких я в наших горах не встречал.
– А скажите, майор, вам не приходила в голову мысль, что они могли мигрировать из Китая или из Тибета? Ведь к северу до самой границы тянутся довольно дикие горы.
– Я думал об этом, – сказал майор. – Но понял, что этого не может быть.
– Почему?
И майор одним логичным ударом разрушил мои надежды на научное открытие.
– Они же голые, – сказал он. – Они не знают одежды.
– И что же?
– Значит, они жители тропического леса.
И я вынужден был согласиться. Не говоря уж о Тибете, где зимы довольно суровы, даже в Южном Китае вы не отыщете племен, которые даже в незапамятные времена обходились без одежды. Зимой там холодно.
Профессор Никольсон, который сидел передо мной рядом с Анитой, достал из своего портфеля большой термос и налил в крышечку кофе. Его редкие седые волосы прилипли к шее. Я подумал, что в таком возрасте следует стричься короче, вообще помнить, что тебе уже семьдесят. Розовая рубашка и длинные седые пряди, прилипшие к шее. Не очень эстетично. Матур сидел по ту сторону прохода. Он извлек из кармана пиджака очень толстую растрепанную записную книжищу, набитую листочками, счетами, записками, и принялся копаться в ней с наслаждением скряги, который пересчитывает свои дублоны. Кожа надутых оливковых щек шевелилась – он жевал бетель.
Я отвернулся к иллюминатору. Внизу пошли предгорья – зеленые лесистые холмы, на крутых склонах которых еще сохранились деревья, давно вырубленные во всех равнинных местах и на склонах, годных для культивации, что ведет, как известно, к эрозии почвы. Из-за этого в долине Кангема большая область стала полупустыней, по которой в сухой период гуляют пыльные бури, а в дожди случаются катастрофические наводнения. Скоро начнутся горы. Нет, еще не те, куда мы летим, а невысокие лесистые горы вокруг Танги, на Фанском плоскогорье, разделенные дикими ущельями. Два года назад здесь со мной и еще двумя присутствующими в самолете людьми – майором и директором Матуром случилось несчастье. Наш самолет сбили контрабандисты, приняв за правительственный патруль. И мы чудом
– Ума не приложу, – сказал мне майор Тильви, – как вы будете с этими дикарями общаться?
– А что? – Я с трудом вернулся в сегодняшний день.
– Я жалею, что нашел это племя, – сказал майор и этим отвлек меня от воспоминаний.
– Почему? – не сразу понял я.
– Конечно, я понимаю, наука, приказание правительства. Но у меня собственный командующий округом и ему плевать, простите, на голых дикарей. Я должен был к концу месяца закончить съемку района. А теперь?
– Теперь вы останетесь с нами?
– Вот именно. К тому же вам нужна охрана. Неизвестно, как поведут себя дикари.
– А где ваши солдаты?
– Я приказал им не приближаться к пещерам.
– А вдруг дикари ушли?
– Вряд ли. Я оставил посты на перевале и у выхода из ущелья. А через хребты им, пожалуй, не перебраться… Может, вы управитесь быстрее, чем за неделю?
– Тильви, – сказал я, – к сожалению, я не могу дать вам такого обещания. Факт обнаружения дикого племени – большое событие в мировой науке, и участники конференции намерены специально задержаться в Лигоне, чтобы ознакомиться с первыми результатами наших наблюдений. Вы же интеллигентный человек…
– Но мой командующий округом, – улыбнулся Тильви, – не настолько интеллигентный человек, чтобы понять, как важна для мировой науки дюжина голых дикарей.
– Вот именно! – У директора Матура слишком хороший слух. Оказывается, он подслушивал наш разговор, несмотря на шум моторов. – Мне также совершенно непонятно, что мы там увидим. Увидим жуликов, которые начнут просить у нас бакшиш. Я не представляю, как мне охранять продукты. Ведь растащут.
– Мы не будем останавливаться у самых пещер, – сказал Тильви, обращаясь ко мне и игнорируя директора. – Мы подобрали место у воды, в двух милях от пещеры.
– Правильно, – согласился я.
Но директора Матура слова майора не убедили. Он раскачивал головой, как китайский болванчик, демонстрируя этим неодобрение всей операции. И я снова подумал: а какого черта он с нами увязался? Сидел бы в Лигоне, поил оранжадом делегатов, горя бы не знал.
Директор Матур
Господин Юрий смотрел на меня с подозрением. Мне показалось, что я с моей обычной проницательностью улавливаю в его взгляде вопрос: а зачем вы, господин директор Матур, столь занятый человек, отправляетесь с нами в дикие горы, если не интересуетесь этими дикарями?
Ну что ж, господин Вспольный, ваш невысказанный вопрос справедлив. Давайте, как умные люди и джентльмены, признаем это.
Разумеется, я мог бы ответить господину Юрию, что с детства меня влекут тайны развития человечества, что первобытные народы хранят для меня в себе странные загадки… и это будет неправдой.
Поэтому я вынужден сделать признание, которое мне делать не хотелось, но теперь, когда все уже позади и некоторые обстоятельства, о которых я (о человеческие слабости!) предпочел бы забыть, уже всплыли на поверхность, можно приоткрыть завесу тайны, оставаясь при том честным и чистым человеком. Да, я летел в том самолете, несмотря на то, что не выношу полетов, по причине, не имевшей отношения к голым дикарям.