Гончие Бафута
Шрифт:
– Если сейчас же кто-нибудь не принесет мне мешок для этой добычи, – объявил я громко и сердито, – завтра я возьму себе других охотников. И если Фон спросит меня, почему я так сделал, я скажу ему, что мне нужны настоящие мужчины, охотники, которые ничего не боятся, а женщины мне совсем без надобности.
Над высокими травами воцарилась тишина: охотники решали, что страшнее – Ке-фонг-гуу у меня в руке или Фон в Бафуте. Через некоторое время Фон победил, и они медленно, нехотя подошли поближе. Один, все еще оставаясь на почтительном расстоянии, бросил мне мешок для моей пленницы, но я подумал, что, пожалуй, прежде чем засунуть ящерицу
– Смотрите все! – воскликнул я и поднял барахтающуюся ящерицу повыше, чтобы всем было видно. – Смотрите хорошенько, сейчас вы увидите – эта добыча не может меня отравить.
Держа сцинка в одной руке, я медленно поднес к самому его носу указательный палец другой; ящерица мигом угрожающе разинула рот и под крики ужаса, которыми разразились охотники, я засунул палец поглубже ей в рот – пускай жует на здоровье. Гончие Бафута точно вросли в землю и с безмерным изумлением, явно не веря собственным глазам, смотрели, как ящерица грызет мой палец. Вот так, круглыми глазами, раскрыв рты, затаив дыхание и подавшись всем телом вперед, они смотрели: что же будет? Что случится со мной от страшных укусов животного? Через несколько секунд ящерице надоело без толку грызть мой палец и она выпустила его. Я аккуратно уложил ее в мешок, завязал его и только после этого повернулся к охотникам.
– Ну, видели? – спросил я. – Это добыча меня укусила, так?
– Да, так, сэр, – благоговейным шепотом отозвались охотники.
– Ну вот: она впустила в меня яд, а? И вы думаете, теперь я умру?
– Нет, сэр. Если этот добыча кусать маса и маса не умереть сразу, теперь он не умереть совсем.
– Верно, я не умру: у меня есть такое особенное лекарство, – солгал я и с подобающей скромностью пожал плечами.
– А-а-а-а! Да, так: у маса есть отличный лекарство, – подтвердил один из Гончих Бафута.
Я проделал все это вовсе не для того, чтобы показать им преимущество белого человека над черным; истинной причиной этого маленького спектакля было мое заветное желание поймать как можно больше таких ящериц, а я знал, что мне их не получить, если я не заручусь помощью и содействием охотников. Но для того чтобы этим заручиться, надо было побороть их страх, а я мог это сделать одним-единственным способом: наглядно показать, что мое мифическое «лекарство» куда сильней «смертельного» укуса Ке-фонг-гуу. Когда-нибудь потом под видом этого самого лекарства я дам им какой-нибудь невинной жидкости, и, вооруженные таким чудо-эликсиром, они отправятся на промысел и принесут мне полные мешки сверкающих красками Ке-фонг-гуу.
На обратном пути я важно шагал по дороге, с гордостью нес моего драгоценного сцинка и был весьма доволен собой: ведь я придумал такой хитрый способ наловить побольше этих красивых ящериц! За мной следовали легконогие Гончие Бафута, они шли молча и все еще взирали на меня с почтительным изумлением. Всякий раз, как кто-нибудь встречался нам на пути, они спешили сообщить ему о моем всемогуществе, и встречные ужасались, изумлялись и громко ахали. Разумеется, с каждым новым повторением рассказ этот приобретал все новые и новые поразительные подробности. Когда мы дошли до моей виллы и ящерица поселилась в просторной клетке, я собрал всех Гончих Бафута и произнес перед ними небольшую речь. Я сказал им, что, как они видели собственными глазами, мое лекарство – прекрасная защита от укусов Ке-фонг-гуу, Охотники с жаром закивали в знак согласия. Поэтому, продолжал
– Ну как? – спросил я после долгого молчания. – Вы не согласны?
– Нет, маса, – пробормотали мои Гончие.
– Почему же? Разве вы не слышали, ведь я дам вам мое особенное лекарство? Чего вы боитесь?
Охотники скребли в затылках, переминаясь с ноги на ногу, беспомощно поглядывали друг на друга, и наконец один из них набрался храбрости, несколько раз откашлялся и заговорил.
– Маса, – начал он. – Твой лекарство, он, конечно, очень хороший. Мы это сами видеть. Мы видеть, как добыча кусать маса и маса не умереть.
– В чем же дело?
– Этот лекарство, маса, он колдует только белый человек. Он не колдует черный человек. Для маса этот лекарство хороший, для нас он не хороший.
Добрых полчаса я их убеждал, умолял, уговаривал. Они были очень вежливы, но непреклонны: лекарство годится для белых, а на черных оно не подействует. В этом они были убеждены и твердо стояли на своем. Каких только доводов я не придумывал, пытаясь их переубедить! Но тщетно. Под конец, безмерно разозлившись оттого, что мой хитрый план не сработал, я отпустил охотников и отправился обедать.
Вечером с бутылкой джина явился Фон в сопровождении пяти членов совета. Полчаса мы просидели на залитой лунным светом веранде и бессвязно болтали о всякой всячине; потом Фон пододвинул свой стул поближе к моему, наклонился ко мне, и неизменная широкая подкупающая улыбка осветила его лицо.
– Один человек сказать мне, ты поймать Ке-фонг-гуу, – сказал Фон. – Этот человек сказать мне правда?
– Да, верно, – кивнул я, – Очень хорошая добыча, эта ящерица.
– Этот человек сказать, ты поймать Ке-фонг-гуу голый рука, – продолжал Фон. – Я думать, этот человек сказать неправда, а? Этот добыча, Ке-фонг-гуу, он очень опасный, его нельзя брать голый рука, а? Он тебя убить один раз, разве не так?
– Нет, этот человек сказал тебе правду, – решительно возразил я. – Я держал ящерицу голой рукой.
Услышав мой ответ, члены совета шумно перевели дух, а Фон откинулся на спинку стула и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
– И когда ты его поймать, что он делать? – спросил Фон после долгого молчания.
– Она меня укусила. Фон и его советники дружно ахнули.
– Она меня укусила вот сюда, – сказал я и вытянул руку, а Фон отшатнулся, точно я наставил на него ружье. Он и его советники оглядели мою руку с безопасного расстояния и оживленно о чем-то поговорили.
– Почему ты не умереть? – спросил потом Фон.
– Умереть? – нахмурился я. – А почему я должен был умереть?
– Да ведь этот добыча – опасный, – в волнении сказал Фон. – Он очень много сильно кусаться. Если его схватить черный человек, он один раз умереть. Почему ты никогда не умереть, друг мой?
– Ну, у меня от этого есть особенное лекарство, – небрежно бросил я.
И снова все присутствующие дружно ахнули.
– Этот лекарство – европейский? – спросил Фон.
– Да. Хочешь, я тебе его покажу?