Гончие преисподней
Шрифт:
Алеганд говорил мало, с озабоченным видом кивал в нужных местах и вскоре убедился, что читает собеседника, как открытую книгу. Оставалось только взять перо и написать в ней несколько новых глав.
Убедившись, что юноша выговорился, гроссмейстер стал плести свою сеть дальше. Неторопливо, начав издалека, он рисовал перед собеседником тревожную картину будущего. Банком и Орденом скоро завладеют Тиндол Пелатар и Маргарита – люди, которые никогда не любили Джереми и вряд ли оставят ему местечко у пирога.
Наблюдая за тем, как медленно меняется лицо
– Конечно, – неторопливо продолжал Алеганд, словно рыбак, выбирающий леску. – Теперь ты возглавляешь Орден, и у тебя есть немалая власть. Если использовать ее с умом, она позволит не только укрепить твои позиции, но и спасти банк от захватчиков.
По лицу Джереми пробежало сомнение. Он не был уверен в словах Алеганда, поскольку почти не участвовал в делах Ордена. Уловив его колебания, гроссмейстер встал и, подойдя к книжной полке, снял с нее том «Хроник Коратоллы», который приметил еще раньше, в один из прежних визитов.
Юноша хранил его у себя, потому что этого требовал Сарнмир-старший, да и он сам в глубине души хотел чувствовать себя частью – не Ордена, к которому относился с легким презрением, видя в нем лишь еще одно баловство богачей, но жизни отца.
Джереми редко заглядывал в книгу, Алеганд же знал ее почти наизусть и, сразу найдя соответствующую страницу, показал ее юноше.
Старик с удовлетворением отметил, как в глубине глаз его собеседника почти незаметно, словно сквозь толстую, едва прозрачную стену, сверкнул огонь торжества.
Занять место отца, сравняться с ним – разве не об этом мечтал Джереми всю жизнь? Но только не ценой его смерти. Победа, достигнутая таким путем, не могла принести ничего, кроме горечи.
Триумф продлился не дольше, чем горит зажженная на ветру спичка. И, прочитав текст до конца, юноша почти с облегчением заметил:
– Все равно скоро соберется совет Ордена, и магистром сделают Пелатара. Люди привыкли видеть в нем продолжение отца, его покорную тень. Они решат, что при Пелатаре все останется по-старому, хотя я сомневаюсь.
– Ты прав, – медленно кивнул Алеганд. – Однако совета можно и не допустить. Я гроссмейстер, и в моей власти сделать так, чтобы ты получил хороший титул среди магов.
– Да на кой мне бес ваш шутовской титул? – внезапно вспылил Джереми.
Мысль о грядущем торжестве Тиндола Пелатара вновь пробудила старые обиды.
– По-вашему, я так жажду бегать по улицам в балахоне и распевать песни, словно пьяный свирффнеблин?
Взрыв юноши, казалось, не произвел никакого впечатления на старика. Алеганд успокаивающе улыбнулся и заговорил тоном, каким обращаются к маленьким детям:
– Джереми, ты судишь о жизни по своему Ордену. Это неудивительно, ведь твой отец почти не общался с другими магами. И ты совершенно прав, Коратоллы давно уже не те, что прежде. Никакого могущества у них нет, да ты и сам знаешь.
Говоря спокойно, медленно, старик то и дело подбрасывал собеседнику крохотные комплименты – так собаку или коня подкармливают сахаром. Их
Однако гроссмейстер, один из верховных магов города Темных Эльфов, разговаривал с ним как с равным, чего никогда не делал отец. Старик признавал правоту собеседника, но самое главное – давал тому возможность самостоятельно принять решение, не пытался надавить авторитетом возраста и положения, чем вновь выгодно отличался от Сарнмира-старшего.
Все эти небольшие хитрости начинали действовать, заставив Джереми прислушаться к словам гостя. Теперь Алеганд мог переходить к главному. Он начал осторожно:
– У большинства колдунов есть истинная власть, которая гораздо сильнее денег.
И, предвосхищая уже готовое вырваться у юноши возражение, мол, он же не волшебник, старик продолжил:
– Среди чародеев есть немало профессий, которые не требуют врожденных задатков, но все равно ценятся очень высоко. Они пользуются большим уважением, а главное, обеспечивают человеку богатство и власть.
Однако Алеганд знал, что Джереми никогда не сталкивался с настоящей магией. Словами нельзя заменить то, что надо испытать самому. Гроссмейстер предвидел это затруднение и был готов к нему. Он произнес:
– Вижу, ты не веришь ни мне, ни в то, что я обещаю. Не удивляюсь и винить тебя не могу. Потому предлагаю тебе другую сделку – впрочем, мое прежнее предложение тоже останется в силе. Вспомни о нем, когда будешь готов его принять.
– Какую сделку? – спросил Джереми.
Он пытался выглядеть спокойным, даже скучающим, как учил отец. Но двадцатилетний юноша не мог обмануть старика, разменявшего четвертый век.
Алеганд видел, что Сарнмир-младший не просто готов заключить договор, но и крайне заинтересован в союзнике. Да и неудивительно – после смерти отца он, почти что как Гамлет, даже хуже, остался с мачехой и ее без пяти минут любовником.
Гроссмейстер изобразил на лице скорбь, которую на самом деле давно уже разучился искренне испытывать.
– Нам известно, что твоего отца больше нет с нами, – вымолвил Алеганд. – Однако в глазах властей он даже не считается пропавшим. Со дня его исчезновения не прошло и суток. Это значит, что ни Тиндол, ни Маргарита не могут завладеть банком. Если ты мне поможешь, я сделаю так, что им обоим придется отказаться от своих притязаний. Отцовское наследство достанется тому, кто его заслуживает по праву рождения, – тебе.
Глаза Джереми вспыхнули. Он даже не пытался скрыть своей радости.
– Как это сделать? – спросил он.
– Я тебе объясню.
ГЛАВА 15
Перстень на моем пальце коснулся едва заметного знака на стене.
Дверь растворилась с негромким скрипом, и на нас повеяло запахом подземной реки. Франсуаз оглянулась, желая убедиться, что никто не наблюдает за нами, и мы вошли в неширокий проход, сразу же затворившийся за нами.
– Не люблю спускаться к отцу Чериньола, – сказала Франсуаз.