Гончие преисподней
Шрифт:
– Какого гнома ты прыгаешь по мостовой? – спросила Френки. – Майкл, когда я позволила тебе сопровождать себя, это не значило, что я буду играть при тебе роль дурочки. Задавать глупые вопросы и получать непонятные ответы.
Я сделал три шага назад, потом удовлетворенно кивнул.
– Каждый играет в жизни ту роль, которая ему предназначена, – произнес я. – Иначе ощущает себя беспредельно несчастным. Ты ощущаешь себя беспредельно несчастной?
Франсуаз замотала головой.
– Мы вроде бы шли к городским ручьям, – сказала она. –
Я направлялся вперед, не ускоряя шага.
– Культура бьонинов, – заговорил я, – была одной из наиболее ярких в цепи династии Сулингов. Человек, который не вырос в ней…
Франсуаз подняла руку, и ее пальцы сомкнулись вокруг чего-то невидимого, чему, без сомнения, предназначалась участь быть раздавленным.
– Тебя не учили не играть с огнем? – спросила она. Я остановился, и кончик моей энергетической трости с громким стуком ударился о тусклую вывеску.
– Городская газета, Френки, – произнес я. – Вот что нам сейчас нужно.
Помещение было погружено в особый полумрак, который могут создавать лишь книги и подшивки журналов; толстые стены впитывали даже тот солнечный свет, что проникал сквозь окна, а его остатки терялись в пыльных томах и каталогах, которыми были заставлены иссохшиеся полки.
– Гай Пиктон навредил ходу расследования – так сильно, что побоялся признаться в этом, – сказал я. – Где нам найти лучший источник сведений об этом, как не в архиве местной газеты… Насколько я понял, раньше ты никогда не бывала в городах бьонинов, но слова Бакулы должны были тебе подсказать особенности их планировки. На каждом перекрестке достаточно найти необходимую точку, и весь город предстанет перед тобой как на ладони… Это связано с их верой в крылатых коямури.
Седой крысочеловек шел к нам между рядами полок. Он выглядел таким же пыльным, высохшим и никому не нужным, как и подшивки, лежащие в его шкафах. Широкие усы свисали с его удлиненной морды, а половинки пенсне сидели на сером носу.
– Господа хотят посмотреть архивы? – спросил он. Двигался он так неторопливо, что дошел бы до нас, пожалуй, только к следующему урожаю.
– За последние два месяца, – произнес я. – Пожалуйста, поспешите.
С этими словами я постучал тростью по стойке, вызвав тем самым огромное облако пыли – большее, чем знала самарийская степь, а несколько семейств древоточцев и клопов кубарем покатились по внутренним щелям в дереве.
– Господа спешат, – простонал крысоглав. Сам он, по всей видимости, никуда не спешил. Франсуаз перемахнула через стойку и, не обращая внимания на архивариуса, начала быстро просматривать корешки подшивок.
– Вот они! – воскликнула она.
Демонесса вытащила необходимый блок, обрушив шесть соседних, затем хлопнула подшивкой об архивную стойку, и добрая половина древесных насекомых передохла от сотрясения.
– Что мы ищем? – спросила она.
– Ничего, – ответил я. – Это должно быть на первой странице.
Франсуаз перелистывала страницы, при этом каждая вторая из них превращалась в помесь конфетти и гармоники.
– Почему он должен был заявить именно это? – спросила она.
– Это просто моя догадка.
Демонесса выпрямилась, упираясь ладонями в широкие газетные листы.
– Майкл, – сказала она, – я научу тебя ходить под седлом. Может, тогда ты станешь меньше задаваться.
Заголовок передовицы гласил:
«Гай Пиктон, королевский претор, сделал заявление нашей газете».
Далее, шрифтом поменьше, следовало:
«Вот уже в течение двух недель все население Бармута встревожено леденящими душу преступлениями, совершающимися на улицах нашего города».
– Леденящими душу, – усмехнулся я. – Узнаю провинциальную прессу.
Автор продолжал:
«Наша газета обратилась к Гаю Пиктону, королевскому претору, с просьбой рассказать о ходе расследования, а также о том, какие меры принимает магистрат, чтобы предотвратить дальнейшие убийства. В интервью нашему корреспонденту Гай Пиктон заявил следующее:
«В розысках преступника достигнуты значительные успехи. Городские власти близки к его поимке. Достоверно установлено, что обе его жертвы были суфражистками, представительницами так называемого движения безбереточниц, инспирированного травницей Саути.
Становится очевидно, что несомненной причиной преступлений послужили волнения, происходящие в городе. Магистрат и королевский преториат призывают граждан к спокойствию, а также хотят еще раз напомнить о незыблемости городских традиций и о недопустимости отступления от них».
Читайте полное интервью Гая Пиктона на второй странице».
– Кретин! – воскликнул я. – Недоумок! Такому человеку, как Гай Пиктон, не место даже на свиноферме, не то что в королевском преториате.
Седой крысоглав прекратил свое путешествие к стойке. Он сильно опасался, что по достижении данной цели ему проломят голову.
– Господа не станут читать дальше? – испуганно осведомился он, явно опасаясь услышать утвердительный ответ.
– Нет, – сказал я. – Мы видели достаточно. Я вышел из архива городской газеты и поспешно направился к магистрату.
– Свет не видел больших недоумков, чем Гай Пиктон! – не мог я успокоиться. – Неудивительно, что расследование топчется на месте. Он сам, собственными руками, даровал преступнику полную безнаказанность.
– Первые две жертвы могли быть случайными, – произнесла девушка. – Тем более что и нашли их в одном и том же месте.
Небольшой горожанин, в сером камзоле и с округлым животиком добропорядочного бюргера, катился нам навстречу. Я заступил ему дорогу и уткнул в его грудь конец своей трости.