Гончие преисподней
Шрифт:
Древний демон снова сидел передо мной на узловатом пеньке – столь же реалистичном, сколь и неуместном здесь.
– Поздравляю, – произнес он. – Вы дошли до конца Онмоукчана. Теперь вы и ваша подруга можете уйти отсюда.
Я не хотел настаивать на том, чтобы оставаться. Но у меня хватало вопросов и возникало какое-то неприятное чувство. Лучше задать их прямо сейчас.
– Она ничего не будет помнить, – продолжал Надзиратель. – Так лучше и для нее, и для Мироздания. Ни к чему распускать слухи о том, как просто нарушать правила.
– Значит,
Демон засмеялся по-стариковски и даже хлопнул себя по коленям.
Пенек от этого треснул.
– А вы чего хотели, милейший? Долгого пути по извилистым коридорам ада, где отовсюду на вас станут нападать покойники? Или, может быть, вы ожидали встречи со своими грехами, со своим прошлым? Жаждали увидеть место уготовленное вам в преисподней – не мной, и даже не великим Нитхардом, а вами самими, вашими земными ошибками? Вы на это рассчитывали?
– Я был не прав?
– Разумеется.
Демон улыбнулся, как добродушный кондитер, которого милые детки спрашивают, из чего делают марципан.
– Все, что вам надо сделать, это выйти через ту дверь.
– Там нет никакой двери.
– И правда! Прошу меня простить.
Он снова провел в воздухе рукой, и я увидел две дубовые створки.
– По форме, правда, немного напоминают гроб, – заметил Надзиратель, критически осматривая свое творение. – Но сойдет и так. В конце концов, вы первый, кто ими воспользуется. И, надеюсь, последний. Шагните – и снова окажетесь на горной дороге. Вместе со своей спутницей.
– И никаких мертвецов на моем пути?
– Конечно.
Он тяжело вздохнул.
– Я много раз говорил Нитхарду, что поступать так просто недопустимо. Люди, которые спускаются в ад, ждут ужасов. Грешников, проткнутых крюками насквозь. Котла, где несчастных варят живьем. Заданий по алгебре и правописанию. В конце концов, мы же преисподняя и должны заботиться о своем имидже. Работать с общественностью. А знаете, как мне отвечают? Мы, дескать, не парк развлечений. Словно в моем предложении есть что-то постыдное. Я подошел к двери.
– Значит, я могу просто уйти? – спросил я. – И все?
– Разве я так сказал? – удивился демон. Он встал и тяжело распрямился.
– Вы еще не доказали, что достойны второго шанса, Майкл. Испытание ждет вас впереди. Не здесь, среди лавовых рек и облаков серы. Тут вы заранее знаете, что вас будут проверять. Вы к этому готовы, знаете образцы вопросов и шаблоны ответов.
Надзиратель отряхнул полы своего одеяния, и пенек исчез, растаяв в сером тумане.
– Вам придется сдать свой экзамен там и тогда, когда вы меньше всего будете к этому готовы. Не ждите подсказок или второй попытки. Это и без того ваша вторая попытка. И главное – правильные ответы будут вовсе не те, как покажется на первый взгляд. И даже на двенадцатый. А теперь прощайте. Мы еще увидимся. Рано или поздно…
Я распахнул дубовую створку.
– Если я не пройду проверку, – спросил я, – что будет с Франсуаз?
– Ничего. Она же не нарушала
– Вот еще что, – бросил он, полуобернувшись. – Чуть не забыл одну деталь. Если вы ошибетесь, с вашей подругой ничего не случится. Умрете вы.
ГЛАВА 2
Легкий ветерок коснулся моего лица. Франсуаз смотрела на меня снизу вверх, кончик ее чувственного языка пробежал по алым губам.
– Ты хочешь воспользоваться моей беспомощностью? – проворковала она.
– Да, – отвечал я. – Но потом вспомнил одну виконтессу из Талимара и понял – ты этого не стоишь.
– Вот как? – Франсуаз медленно поднималась, потирая голову. – А что произошло?
– Что тебе сказать? – Я вернулся в седло. – Ты рассуждала о собственном величии. Мир вертится вокруг тебя, а все остальные созданы лишь для того, чтобы тебе прислуживать. Все, как обычно. Идеальная модель для Альфреда Адлера [3] . А потом кувыркнулась с лошади.
3
Альфред Адлер – австрийский психолог (1870 – 1937). – Примеч. авт.
– Ну, – девушка приосанилась, – я никогда не думала о карьере модели. А это известный художник?
– Очень, – заверил ее я.
Стены форпоста топорщились, словно мокрая собачья шерсть. Казалось, у его строителей не было ни плана, ни цели. Один камень клали на второй, потом еще и еще, пока хлипкое сооружение не начинало раскачиваться; затем отправлялись дальше.
Трудно было поверить, что это неловкое сооружение может служить крепостью. Однако мне доводилось видеть и более странные вещи, рожденные человеческой ленью и непредусмотрительностью.
– Знаю, что ты порой посмеиваешься надо мной, – сказала Френки. – Но обещай, что никогда не станешь вспоминать про это дурацкое падение. Не знаю, что на меня нашло. Я в седле с трех лет.
– Не знал, что в преисподней водятся ослики и пони… Я пытался понять, где караульные.
Еще важнее было выяснить, видят ли они нас – а если да, то не собрались ли открыть огонь из парочки катапульт.
– Не будь смешным. В геенне могут жить только демоны и низшие существа вроде пауков или сороконожек.
Поэтому я так хорошо езжу – начинала с гигантского тарантула.
У меня начало закрадываться подозрение, что Френки в детстве чересчур баловали. На мой взгляд, девочкам, которых слишком любили в детстве родители, надо ставить на лоб клеймо, чтобы парни потом могли держаться от них подальше.
Уж слишком много от таких красавиц хлопот, когда вырастают.
– Стой, кто идет! – раздался громкий голос.
Если бы при этом он не звучал еще и пискляво, как у шестилетнего гоблиненка, клич этот заслуживал бы названия «грозный».