Гончие смерти
Шрифт:
– Чего надо? – отозвался из-за двери хриплый голос.
– Хочу взять комнату на ночь, – сказал парень. – Сдашь?
Прошло несколько секунд, потом послышалась чья-то тяжелая поступь. Лязгнул замок, и дверь открылась. Парень увидел перед собой кряжистого, пузатого мужика с кривым глазом, одетого в грязную рубаху. От мужика разило брагой и чесноком. Окинув фигурку юноши подозрительным взглядом, Дулей Кривой потеснился и сказал:
– Ну, проходи.
Парень вошел в комнату и огляделся.
– Кто такой? – грубовато спросил
– А тебе зачем? – удивленно и недовольно спросил юноша.
Дулей ухмыльнулся жирными губами:
– Надо. А ну как ты мне дом спалишь?
– А коли будешь знать мое имя, так думаешь не спалю?
Дулей нахмурился.
– Больно умный, да? Вот послушай-ка забавку. Встретились как-то на торжке два мужика. Один другому молвит: «Вот у меня выросло яблоко – положил на лавку – сломалась лавка, такое большое!» А второй ему: «Это что. Я свое яблоко положил на стол – развалился стол!» А первый: «А у меня выросло яблоко, так я его положил на телегу…» – «И чего, – спрашивает второй. – Сломалась телега?» – «Да нет. Но вылез червяк и сожрал лошадь».
– И к чему это ты? – не понял парень.
– К тому, что сей постоялый двор – мое яблоко. И коли захочу, сожру тебя с потрохами. Так что говори – кто ты и откуда, или убирайся к лешему.
Юноша сдвинул брови и яростно блеснул глазами, однако от резкого слова воздержался и покорно проговорил:
– Меня зовут Лесан. Прибыл я сюда из северного Приморья. На княжью службу.
– На кня-яжью? – протянул Дулей, с насмешливым любопытством разглядывая паренька. – Это на какую же?
Несколько мгновений парень в упор глядел на Дулея, причем лицо его при этом делалось все бледнее, а глаза – все темнее. И вдруг резко вскинул руку и схватил хозяина постоялого двора костяшками пальцев за нос.
Дулей вскрикнул и хотел вырваться, но не тут-то было. Пальцы паренька, даром что по-мальчишески тонкие, держали крепко.
Из глаз Дулея брызнули слезы.
– Что ж ты делаешь, щенок… – простонал он, багровея от боли. – За что?
– За то, что задаешь слишком много вопросов, – отчеканил парень. – А теперь – повторяй за мной. Я не стану совать нос в чужое дело.
– Не стану… в дело… – обливаясь слезами, пробормотал Дулей.
– Клянусь Сварогом.
– Сварогом… клянусь… Клянусь!
– Молодец.
Парень разжал пальцы. Дулей дернулся назад, пропятился несколько шажков, споткнулся и рухнул на упитанную задницу. Юноша шагнул к нему и присел на корточки.
– Служба у меня тайная, – тихо сказал он, глядя Дулею в глаза своими серыми, холодными глазищами. – Ежели кому про меня расскажешь – придет тебе конец. Не порешу я – порешат княжьи охоронцы. Потому как я – ихний человек. Все ли понял?
На Дулее не было лица.
– Д-да… – промямлил он, пропотев от страха. Потом кивнул и горячо добавил: – Я все понял, добрый господин! Твоя служба тайная, и я буду держать рот на замке. Прости, что
Парень выпрямился и потребовал:
– Дай мне чего-нибудь поесть.
Хозяин постоялого двора поднялся на ноги и двинулся к шторке, огораживающей закут. Там он долго возился, а потом вернулся к юноше, держа в одной руке липовый жбанчик с перебродившим березовым соком, в котором плавало овсяное зерно, а в другой – творог с толченой коноплей и ржаным хлебом.
– Откушай, чем Сварог послал, – дружелюбно и заискивающе проговорил он, выставив на стол кушанье и выпивку.
Юноша уселся на лавку и стал молча есть. Ел он довольно долго, с чувством, с толком, с расстановкой. Все это время Дулей Кривой стоял рядом с угодливым, приветливым лицом, однако в душе у хозяина постоялого двора бушевала буря.
«Дожили, – думал он с тоскливой злобой. – Объявляется этакий вот безусый юнец и говорит, что он на княжьей службе. Может, и врет, да как проверишь? В последнее время каждый второй в городе – соглядатай. Дурные времена… Ох, дурные».
Поев творога и попив березовицы, парень отодвинулся от стола, вытер рот рукавом куртки и небрежно спросил:
– Где тут у вас самая хорошая кружечная изба?
– Кружал у нас много, – ответил Дулей. – Но коли хочешь лучшее, ступай в «Три бурундука».
– «Три бурундука»? Это там верховодит Озар-целовальник?
– Верно, – кивнул Дулей и отхлебнул браги. – У него и пиво наваристей, и водка крепче. А уж коли жареный гусь, то размером с поросенка.
– Объяснишь мне, как туда дойти?
– Само собой. А тебе зачем?
Парень метнул на Дулея яростный взгляд, и тот поспешно отвел глаза.
– Прости, коли влез не в свое.
Юноша немного помолчал, а затем сказал:
– Мне нужен один человек. Когда-то он дружил с Глебом Первоходом.
Брови Дулея удивленно взлетели к плешивому лбу.
– Эвона как. У Первохода было мало друзей. Кто ж это такой? Скажи, может, я знаю и пособлю его найти.
– Я знаю лишь, что его зовут Хлопоня.
– Хлопоня? – Дулей отрицательно качнул головой. – Нет, не знаю. Погоди-ка… Уж не про Хлопушу ли ты говоришь?
– Может быть.
– Ежели тебе нужен Хлопуша, то в «Трех бурундуках» ты его не найдешь. Искать его нужно не здесь.
– А где же?
– Слышал я, что Хлопуша нынче днюет и ночует в Порочном граде.
– Порочный град? – Юноша нахмурился. – Я об нем слышал. Не там ли купцы пропивают и проигрывают исподнее, а волколаки дерутся с упырями на большом помосте?
– Там, – кивнул Дулей. – Это то самое место.
– Что ж там делает Хлопуша?
Дулей прищурил кривой глаз и хмыкнул:
– Да разное. Такому удальцу, как наш Хлопуша, всегда найдется дело.
Юноша несколько секунд сидел молча, обдумывая слова Дулея Кривого, затем сказал:
– Мне нужно попасть в Порочный град. И побыстрее. Как это удобней сделать?