Гончие смерти
Шрифт:
– Чёрт бы меня побрал, – прошептал он, завороженно глядя на это зрелище. – Никогда не видел ничего красивее.
Лесана тихо засмеялась.
– Я рада, что тебе понравился мой мир, Первоход. Если бы не гончие смерти, я бы сказала, что Иноземье ничем не отличается от вашего блаженного Уграя.
– В этом я не сомневаюсь, – отозвался Глеб. – Но почему здесь нет твоих соплеменников? Я думал, нас будут ждать.
– Наш город расположен в пятнадцати верстах отсюда. Он стоит прямо посреди леса, и его охраняют сто самых метких
Глеб снова оглядел сверкающий, переливающийся серебром мир Иноземья. Легкий теплый ветер ворошил его седые волосы. Сверкающие насекомые носились над цветами, и аромат, исходящий от этих цветов, был тоньше и изысканнее аромата самых дорогих духов.
– От кого же вы защищаетесь? – спросил Глеб. – У вас есть враги?
Лесана стиснула пальцы Глеба и ответила:
– Лес, который ты видишь, прекрасен, но в нем водятся дикие звери. Большинство из них смирные, но порою… Порою из леса выходят настоящие чудовища. Они пытаются войти в город, но наши стрелки убивают их прежде, чем они достигнут городской стены.
Глеб усмехнулся:
– Вот тебе и «блаженный Уграй».
– Эти чудовища – не порождения нашего мира, – пояснила Лесана. – Они приходят к нам из мрачного царства Нави. И случается это очень редко. Если открываются врата в царство мертвых, наши жрецы тут же запечатывают их заклятьем. И тогда чудовищам приходится искать новые лазейки. До появления гончих смерти мы не испытывали от этого особых неудобств.
– Ложка дегтя в бочке меда, – задумчиво изрек Глеб. – Что ж, без нее никогда и нигде не обходится. Но давай вернемся к нашему делу. Ты хотела, чтобы я пришел в Иноземье, и я сделал это. Что теперь, Лесана? Что мне делать дальше?
– Я… не знаю. Я хотела отвести тебя к жрецам, Глеб. Но сейчас эта мысль не кажется мне правильной.
По листве деревьев снова пробежал резкий порыв ветра, но сейчас, наряду с серебристыми искорками, пронзившими листву, Глеб заметил еще кое-что. Кое-что такое, что заставило его напрячься и зорко вглядеться в лиловую стену леса.
– Что? – быстро спросила травница, заметив, как изменилось лицо Первохода. – Ты что-то почуял, Глеб?
– Мне показалось, что я увидел большую тень, – тихо ответил Глеб. – Тень, похожую на черный дым.
Глеб осторожно втянул ноздрями воздух. Лицо его еще больше посуровело, а на высоком бледном лбу его резко обозначились морщины.
– Они идут, Лесана, – проговорил он еще напряженней, чем прежде. – Я чувствую запах гари.
– Да, – тихо отозвалась девушка. – Я тоже. – Лесана облизнула пересохшие губы и добавила дрогнувшим голосом: – Гончие смерти идут сюда. – Она еще крепче сжала пальцы Глеба и вдруг хрипло и взволнованно сказала: – Врата – у нас за спиной! Мы еще можем вернуться в твой мир, Первоход!
Глеб усмехнулся и медленно покачал головой.
– Ну уж нет. Несколько лет назад я едва не уничтожил твое племя. Не скажу, чтобы я сильно об этом
Он не договорил и положил руку на кряж меча.
– Ты готов умереть за нас? – удивленно спросила Лесана.
– Не знаю, как насчет твоего племени, но ты мне точно небезразлична. – Глеб прищурил темные, недобрые глаза. – Кроме того, я давно готов к смерти. С того самого дня, когда впервые попал в Гиблое место.
Черные тени теперь были явственно видны. Они то и дело проносились по лиловой стене деревьев, и когда это происходило, деревья вздрагивали своими раскидистыми ветвями и будто слегка съеживались.
Лесана нахмурилась и с горечью произнесла:
– Мне жаль, что я не смогу применить колдовство, Глеб. На гончих смерти мои чары не действуют.
– Тогда нам придется положиться на мои, – ответил Глеб и крепко сжал пальцами рукоять заговоренного меча.
Гончие смерти появились неожиданно. Только что перед глазами у Глеба и Лесаны была лишь лиловая полоса леса, и вот уже огромные черные псы несутся по поляне им навстречу. Пять… Десять… Пятнадцать… все новые и новые твари выскакивали из леса, пополняя огромную стаю.
– Их больше, чем я думал, – сказал Глеб.
– Да, – тревожно отозвалась Лесана. – Что, если жрецы ошиблись на твой счет? Что, если ты с ними не совладаешь?
Глеб, не ответив, с лязгом вытянул из ножен меч-всеруб. Лесана тоже вынула свой короткий меч. Ходок и травница встали плечом к плечу, глядя на армаду приближающихся тварей. Клинки их мечей отбрасывали голубые отблески, а лица были бледны и суровы.
Первая гончая взмыла над травой. Глеб быстро шагнул вперед, заслоняя собой Лесану, и молниеносным ударом меча рассек чудовищу брюхо.
Клубы черного, зловонного дыма, вырвавшись из распоротого живота зверя, окутали все кругом. А потом все завертелось и закружилось. Глеб прыгал в клубах дыма, словно демон в адской кухне, разя мечом тварей и уворачиваясь от их острых клыков и когтей. Его клинок то и дело вспыхивал в черном мареве голубым пламенем, как луч света в кромешной тьме.
Глеб не видел Лесану, но каким-то шестым чувством все время ощущал ее присутствие и знал, где она находится, а потому успевал расправиться со свирепыми тварями за мгновение до того, как их зубы настигали Лесану.
Несколько раз травница падала на землю, и Глеб, схватив девушку за рукав куртки, рывком поднимал ее на ноги и продолжал битву.
А потом случилась беда. Все произошло, как в замедленном фильме: огромная черная лапа сбила Глеба с ног, и сразу две пасти, утыканные зубами, вынырнули из тьмы и, вцепившись Глебу в плечи, дернули его в разные стороны. Кости Глеба затрещали, левая ключица хрустнула, как сухая ветка, а из ран брызнула кровь.
Глеб попытался вырваться, но тут третья гончая прыгнула ему на грудь, и Первоход увидел перед собой два красных, пылающих злобой глаза.