Гондурас
Шрифт:
– Не, ну, правильно? Хиль ее знает? Чё у нее в голове? Во! Да?
– Объяснял Санёк свои ощущения от прогулки в судный день.
– Я на следующий год снова пойду. Чё нет? Пойдешь со мной?
– Набирал любителей острых ощущений в город призрак сталкер пустынных улиц.
Впервые, встретившись после того, как Лёха с хозяином в Ши ши разыграли Санька, чуть не отправив его зарплату на поддержку повстанцев в Гондурас, парень, набрав воду и поставив чайник для традиционного утреннего ритуала, завёл свою уже традиционную историю первого рабочего
– Прикинь? Да? Родаки свалили шаб бат праздновать к отцовским корефанам. Я на диванчике раскинулся. В телек втыкаю. Ёпть! Да? Смотрю новости!
– Санек улыбается, помятуя прежний розыгрыш.
Теперь его на мякине не проведёшь!
– Знаю, знаю - Улыбнулся Лёха.
– Потом, хре нак, в дверь звонят, там приятели твои, чо как, спрашивают, гулять пойдешь...
– Не! Да! Вчера реально в дверь кто то звонит. Я, такой думаю себе, Ёк сель Мок сель, кто там нажуживает? Открываю. Там телочка бля стоит. Такая ничего себе! Ладненькая! И глазища со стакан и сиси, как чарджоуские дыньки.
– Увлеченный собственными представлениями, рассказчик изобразил овальные кочаны на уровне своего бюста, как будто обжимал невидимые длинные груди. Я её спрашиваю:
– Ма ро ца?
– Что хочешь?
Она так смотрит на меня загадочно… Шмара!!! И на иврите мне говорит:
– Ша лом, туда, сюда... Ани Мирьям. Тебя!
– Говорит.
– Хочу! От ха ро ца! Ёпть! Израелитянка! Делай, Говорит, со мной, что хочешь! Во! Бля! На! Ну, я ее за цирлы и на диванчик, там за ляшки прихватил, она и разомлела. Ну, я ее и так, и эдак... Короче, ахрюненно шаб бат прошел! А, потом родаки вернулись.
– И, что они сказали на открывшуюся им пикантную ситуацию?
– поинтересовался Лёха.
– Так она уже свалила тогда. Чо там рассусоливать? Праэльно ж? Раз, два и все. Пошла на хрен. Но я ее, конечно, изрядно помусолил…
Леха так явственно представил себе возникшую картину, что подобное развитие событий казалось абсолютно абсурдным, но в конце концов это была личная жизнь Санька и он был в праве представлять ее такой.
– А потом, что?
– непринужденно спросил Лёха.
– Ну, там похавали. Туда, сюда и спать легли. Они, хорошо ничего не заметили. Только мать ругалась, что диван помят, но я ничего не сказал.
В проёме входных ворот показались арабы. Атеф с Самиром приветственно замахали руками. Они были уже наслышаны от Виктора о приключения молодого полировщика и были рады познакомиться с новым рабочим. Всю неделю мастерская готовила большой заказ, чтобы в пятницу всем вместе выехать на установку гранитных кухонных столешниц.
На аркаве Атеф, Самир, Лёха и Санёк во главе с Викторм слажено затащили гранитные панели в дом, раскидали и распределились по рабочим местам, как матросы по боевому расписанию. Виктор расположился напротив театра рабочих действий вместе с хозяевами дома, за кофе с печенюшками. Так как Виктор внешне был очень похож на актера Бельмон до, то если не прислушиваться, что они говорят на ив рите, со стороны казалось, будто звезда французского кинематографа собрал вокруг себя своих добрых старых друзей и они эмоционально обсуждают новую постановку мэтра о борьбе
Самир и Атеф, со снайперской точностью подгоняли и склеивали стыки, щурясь на выровненные соединения. Санёк занял диспозицию возле ящика с инструментами и как юнга в казематах, подносящий заряжающим снаряды, суетливо подавал нужный инструмент. Лёха залез внутрь шкафов проклеить силиконом просветы и присоединить шланги, выгибаясь пластом в тёмных кухонных коробах, как красный кхмер в крысиных норах. Работа спорилась и подходила к концу. Зрители все время жестикулировали, смеялись, поглядывая на молодого старательного паренька. И Санёк, зачем то, попёрся на передовую. Он втиснулся в узкий промежуток между Лёхой и дверцей шкафчика и разглядывая работу более опытного мастера, неожиданно задал свой обычный пятничный вопрос:
– Чо? Лёх? Сегодня то будут деньги? Мани! Мани! Епть!!!
– хитро заулыбался Санек.
Лёха уже несколько часов возился под дном рабочей столешницы и в угловатых внутренностях кухонной мебели, испытывая недостаток воздуха. Не помогали даже редкие глотки остывшего кофе в редких вылазках на поверхность. Мастер покосился на узкий проход, теперь заполненный двумя телами. В небольшой просвет было видно, как Виктор с заказчиками наперебой давали друг другу советы по поводу всего на свете.
– Ав аль а тем ё дим ма зэ ка ра бэ Гондурас?
– А вы знаете что случилось в Гондурасе?
– спросил у клиентов Виктор и принялся рассказывать прикол прошлой недели, не подозревая о том, что новый розыгрыш уже начался, как отголосок прошлой шутки.
Лёха, вернувшись к работе, непринужденно заметил:
– Не, Сань, сегодня зарплаты не будет.
– Чего опять?
– ухмыльнулся ушлый пацанчик.
– Ничего! Просто редко, но так бывает. Чтобы арабов выпустили Виктор, где надо отбашлял. Так что налички нет.
– Но как же тогда? Сук! Чо делать то?
– запереживал Санёк.
– Не мандражируй! На такой случай мы зарплату мрамором получаем.
– Как это мрамором?
– Ну, сколько ты заработал, пильнут тебе гранита на эту сумму. В твоем случая кусок примерно в квадратный метр и все путем.
– Как само собой разумевшееся, вещал шутник.
Леха все доделал, проверил и парни выбрались наружу. Подбадриваемый благодарными слушателями Виктор смаковал историю о Саньке и повстанческих акциях туризма в Гондурасе.
– Ани ра ци ти лик нот ло ти юль бэ Гондурас, Ке илу ме профсоюз ов дим Израэль ве ле ха гид ше маа пэха но цха, аваль шам бэ эмэт бала ган - хохотал Виктор Бельмон до, Расплескивая вокруг себя обаяние последнего дня рабочей недели.
– Я хотел ему купить путевку на курорт в Гондурас, как будто от профсоюза рабочих Израиля и отправить его под видом победы революционных сил, но там сейчас действительно не спокойно - хохотал Виктор Бельмон до, расплёскивая вокруг себя обаяние последнего дня рабочей недели.