Гонители
Шрифт:
Враги подобрались к воротам. Поставили перед ними пороки, оградив их от стрел и камней досками, войлоками. Через три дня ворота были разбиты. В укрепление ворвались сами монголы. Гайир-хан бился у ворот, потом на ступеньках дворца. Все меньше и меньше оставалось возле него воинов.
Теснимый врагами, он поднялся на дворцовую крышу. Отбивался обломками кирпичей и черепичных плит. Стрелы повалили всех воинов. Он остался один.
Враги перестали метать стрелы, и он догадался, что его хотят взять живым.
Побежал к краю крыши, хотел броситься вниз. Не успел. На шее захлестнулся
– С тобой будут говорить Угэдэй и Чагадай, сыновья великого хана, победившие тебя.
– Благодари аллаха, что я связан, – процедил он сквозь зубы переводчику. – Не они меня повергли на землю – предательство.
– Они хотят удостовериться, ты ли Гайир-хан.
– Закрой свой поганый рот!
Откуда-то прибежал Караджи-хан, распростерся у ног сыновей монгольского владыки.
– Это он и есть, Гайир-хан. Я помог вам, доблестные, схватить…
Ноги у Гайир-хана были свободны, и он с силой пнул в тощий зад предателя.
– У-у, старая вонючка! Что скажешь ты шаху, когда он вернется сюда?
Сыновья хана монголов не заступились за своего пособника. Молча смотрели на эмиров: один – надменно-брезгливо, второй – с благодушной улыбкой. Гайир-хан занес ногу второй раз, но молчание врагов образумило его. Нет, он не станет устраивать для них потеху.
– Твой шах отдал Бухару! – злобно огрызнулся Караджи-хан.
– Не верю тебе, вместилище лжи!
– Не верь… – Караджи-хан начал кланяться врагам, плаксиво затянул:
– Я помог вам, великие и могучие миродержцы…
– Мы у тебя помощи не просили, – передал переводчик слова того из сыновей, что смотрел на них надменно-брезгливо. – Нам предатели не нужны.
Ты умрешь на глазах тех, кого предал.
Два воина схватили Караджи-хана за ноги, отволокли в сторону и обезглавили. Гайир-хан развернул плечи, сам шагнул к воинам-палачам. Но его остановил переводчик:
– Ты сперва предстанешь перед лицом повелителя вселенной.
Его повезли по дороге в Бухару. Но он не верил, что древняя прекрасная Бухара стала добычей монгольского хана. У шаха столько храбрых воинов. И сражаются они за родную землю, за покой своих матерей, жен, детей. Кто сможет одолеть, если станут плечом к плечу?
Под Бухарой встретились толпы пленных. По дороге брели молодые горожане, понуро опустив головы. Монголы, сопровождающие Гайир-хана, охотно пояснили: молодых бухарцев гонят осаждать Самарканд. И все равно Гайир-хан не верил…
Не верил, пока не увидел город. Вернее, то, что от него осталось. Над дымящимся пепелищем возвышались полуразрушенные каменные мечети и дворцы с закопченными стенами. Ветер раздувал горячие угли, разносил искры, развевал хлопья сажи. Гайир-хан отвернулся. Он не мог видеть этого. И не хотел больше думать о шахе…
Глава 5
Вниз по Сейхуну, в двадцати четырех фарсахах
Когда нойоны собрались, Джучи спросил:
– Что считаете разумным – бросить воинов на стены или предложить сартаулам сдаться по доброй воле?
В таких случаях по обычаю высказывались сперва младшие. Но тут первым заговорил Джэбэ:
– Мы упускаем время. Враг не ожидал нас здесь, он растерян. Надо не советоваться, а лезть на стены.
После Джэбэ никто из нойонов говорить не решился. «Да, да, надо сражаться…» Судуй видел, что Джучи недоволен этим, и не удержался, сунулся не в свое дело:
– Обложенный город не заоблавленный зверь. Не убежит. Если сартаулы откроют ворота, сотни воинов останутся жить.
Джэбэ вперил в него тяжелый взгляд – будто груз на плечи навалил, Судуй отвернулся, стал смотреть в сторону.
– Наши воины утомлены дорогой, – сказал Джучи. – Я намерен дать им отдых. А тем временем сартаул Хасан-ходжа отправится в город и попробует склонить своих соплеменников к сдаче.
– У тебя мудрые советчики, Джучи, – сумрачно проговорил Джэбэ.
Спросил у Судуя:
– Эй, молодец, как тебя зовут? Я хочу, чтобы твое имя стало известно великому хану.
Имя Судуя нойон знал. Сказал это для того, чтобы пригрозить не Судую, а Джучи: смотри, за ослушание с тебя спросит твой отец. Джучи понял это, но не испугался.
– Нойонов и нукеров дал мне мой отец. Совет любого, если он полезен, я принимаю, равно как и твой, великий нойон Джэбэ.
В голосе Джучи было спокойное достоинство, и Судуй подумал: «Молодец, вот какой молодец!»
Сопровождать Хасан-ходжу к воротам Сыгнака Джучи направил Судуя и десять воинов из своего караула. Был среди воинов и Захарий. Судуй, вскочив на коня, подмигнул кудрявому урусуту.
– Сейчас мы с тобой возьмем город. Джучи сделает тебя правителем. И ты забудешь твой Кивамень, свою Фатиму. У тебя будет жен, как у хана…
– За такое дело меня, христианина, черти на том свете на углях поджарят! – весело тряхнул головой Захарий.
– Э-э, Захарий, кто хочет рая на этом свете, тот не думает, что будет с ним на том…
Судуй показал плетью на Хасан-ходжу. Дородный, в богатом халате из китайского шелка, в огромной белой чалме, он гордо восседал в золоченом седле, толстые, мягкие пальцы рук были унизаны кольцами и перстнями, крашеная борода огнем пламенела на груди. Судуй почувствовал к этому человеку непонятное отвращение. Наклонился к Захарию, шепотом спросил: