Гонка планет
Шрифт:
— Пора решать, Энрико, — прорычал он. — Ты не очень-то много говоришь, крошка, ладно. Но сначала ты дашь мне ответ, а потом войдешь в эту дверь. И предупреждаю тебя, Энрико, следующее мое слово будет очень важным. И последним… — рука Саджо потянулась к кобуре.
Генри остановился, широко расставив ноги, готовый напасть.
— Капитан!
Генри резко повернулся. Сзади, с противоположного конца площади, шел Лэрри Бартоломью. Свежая бинтовая повязка белела под открытой курткой, руки были расставлены в стороны. От пистолета, болтавшегося на бедре, отражался тусклый свет.
— Назад,
Генри взглянул через плечо на Саджо. Рука его коснулась бластера. Генри был зажат между ними. Он протянул негнущуюся руку к своему оружию, снова посмотрел на Лэрри. На бегу, доставая бластер, Лэрри обходил его справа. Пистолет Саджо выстрелил далеко от Генри в сторону Лэрри. Бартоломью остановился в семидесяти ярдах от них, держа пистолет перед собой, и положив левую руку на бедро. Пистолет Саджо снова выстрелил. Бластер Лэрри дернулся, выстрелил в ответ. Саджо отпрыгнул и повалился назад. Его оружие отлетело, он согнулся, зарылся лицом вниз, тело его обмякло.
9
Солнце было теплым. Генри сидел, подставив лицо под его лучи. Рядом с ним на бортике бассейна сидела Дульчия и расчесывала свои длинные светло-золотистые волосы. За ее спиной искрились всеми цветами радуги брызги фонтана.
— Я так рада за твою руку, дедушка, — проговорила она. — Доктор Спренглер сказал, что она почти здорова. Пожалуйста, позволь ему заняться твоим коленом…
Генри покачал головой. Дульчия засмеялась.
— Дедушка, нет необходимости разговаривать знаками. Твой голос совсем как новенький.
— Пустая трата денег, — хрипло сказал Генри. — Хотят мне пересадить глаз. Зачем? Я и одним могу видеть всю глупость, какую мне захочется увидеть.
— Пожалуйста, не надо, дедушка. Ты должен так гордиться! Никто другой не смог бы сделать то, что сделал ты — открыта целая новая вселенная. Адмирал Хейл в своем письме назвал его величайшим открытием тысячелетия. Ты теперь Коммодор.
— Посмертное повышение, — проворчал Генри. — Да и не я это сделал. Лэрри…
— Лучше не будем говорить о Лэрри, — оборвала его Дульчия. Она отшвырнула щетку, взяла в руку яркий камешек и уставилась на него.
— А куда, черт возьми, подевался этот мальчик? Почти не видел его с тех пор, как мы вернулись.
— Думаю, заключает новые сделки. Жаль, что ты не видел его, когда мы приземлились. Там были некоторые из тех ужасных людей, которые работали на его отца — член Совета Хоггер подошел и начал говорить о том, что они лучшие друзья сенатора. Я хотела ему сказать, что он должен стыдиться этого. Я думала, Лэрри скажет, чтобы они отстали от него, что он не хочет иметь ничего общего со всеми этими бесчестными политическими делами, а он, знаешь, что сделал? — Дульчия возмущенно посмотрела на Генри. — Он принялся пожимать им руки и говорить, как он рад вернуться к началу большой кампании и что у него есть идеи относительно кандидата в Галактический Совет.
— Мальчика нельзя винить, политика — единственное, что он знает…
— Теперь он должен знать намного больше! Дедушка, Лэрри провел с тобой на Коразоне почти год. И он видел, что
— Дульчи, девочка моя, нельзя требовать, чтобы человек отвернулся от своего отца — что бы ни произошло.
В доме раздался звонок. Дульчия подняла глаза. В двери стоял Лэрри Бартоломью, высокий, плечистый, с аккуратно подстриженными волосами. Легкая улыбка играла на его губах, подчеркивая правильные черты лица. Крошечные, лопнувшие от мороза, кровеносные сосуды под кожей щек придавали ему вид пышущего здоровьем человека. Он был одет по последней моде, а в руке держал ящик.
Юноша пересек лужайку, пожал руку Генри, повернулся к девушке.
— Дульчия, я хочу извиниться за свое невнимание в течение последних нескольких недель. Я был связан…
— Знаю. Политика, — резко сказала Дульчи.
Лэрри вытащил ножки маленького переносного экрана, установил его перед Генри.
— Будут передавать результаты выборов, — сказал он. — Я хотел убедиться, что вы…
Дульчия подскочила.
— Ты знаешь, что дедушка думает о твоем Статистически Среднем! Нет, Лэрри! Я скрываю все это от него! Я не хочу, чтобы он расстраивался!
— Но сейчас идет окончательный опрос делегатов, Дульчия! Это важный момент; первый делегат Алдорадо в Галактический Совет.
— Меня это не интересует! Здесь так мирно…
— Все в порядке, — мягко вмешался Генри, — мы не можем всю жизнь быть отрезаны от мира. Включай, Лэрри.
— Спасибо, капитан, — Бартоломью покрутил ручку настройки.
— …кандидат от новой партии Статистически Превосходного, которую возглавляет Лоуренс Бартоломью, сын покойного сенатора… — загудел голос.
Лэрри убавил голос.
— Капитан, последние семь недель были просто лихорадочными, — сказал Лэрри. — Я прибыл в критический момент. Организация моего отца, ожидая моего возвращения, не прибегала к своему главному козырю. Я принялся тратить деньги там, где они помогли бы сделать то, что надо, быстрее всего.
Дульчия пристально посмотрела на Бартоломью.
— Тебе должно быть стыдно признаваться в том, что ты использовал свои деньги, чтобы повлиять на результаты голосования?
— Почему? В конце концов, такова система. Я узнал от твоего прадедушки, что нет смысла размахивать флагами; если ты во что-то веришь, добивайся этого — любым способом, каким бы не пришлось.
Дульчия отшвырнула яркий камень и пошла прочь.
— Дульчия… — бросился за нею Лэрри.
— Пусть идет, — сказал Генри. — Давай послушаем, что там происходит.
Бартоломью прибавил звук. С маленького экрана продолжал орать человек с огромным ртом и искусственными волосами.
— …список избранных делегатов от их сектора. А теперь влияние всей Северной группы будет направлено в поддержку кандидата от партии Статистически Превосходного! Появление этой партии буквально в последнюю минуту кампании имело потрясающий эффект — результат организационных способностей и напористости молодого Бартоломью! Голосует делегат от Сиорда, и… да! Демократы склоняются в сторону новой партии! Теперь делегаты торопятся отдать свои голоса, все хотят закрепить успех победителей…