Гонка планет
Шрифт:
Генри выехал на прибрежную дорогу и помчался по пустому гудронированному шоссе к светящимся башням Молла.
Сенатор Бартоломью в расшитом блестками халате стоял в дверном проеме и переводил глаза с Генри на Амоса.
— Что случилось? — выдохнул он, остановив взгляд на высоком старике с огрубевшим лицом и белыми жесткими коротко подстриженными волосами. — Сейчас полночь…
— Сегодня ты приезжал ко мне, сенатор, и просил сделать для тебя какую-то работу. Я здесь, чтобы ответить на твой
— Ты… согласен? — сенатор отступил назад, приглашая пришедших войти и нервно приглаживая свои седеющие волосы. — Это просто замечательно! Здорово! Но почему, во имя порядка, ты не сказал об этом днем?..
Генри обвел взглядом слабо освещенную, роскошно обставленную гостиную.
— Я делаю это не во имя порядка. Я делаю это просто, чтобы сделать. Думаю, что я подремал на солнышке достаточно, чтобы продержаться некоторое время, а может, перспектива видеть твою постную физиономию, каждый раз, когда мне что-либо необходимо в Молле, показалось мне слишком мрачной. Какая разница? Я здесь.
— Да… — Бартоломью кивал, потирая руки. — Замечательная новость, капитан. Я был уверен, что ты одумаешься, то есть я знал, что у тебя есть чувство товарищества.
— Да, как в общественной бане! А теперь, прежде чем идти дальше, давай проясним некоторые вещи. Во-первых, все делится пятьдесят на пятьдесят.
Бартоломью подскочил, словно его чем-то кольнули.
— Послушай, разговор шел о…
— Половина моей правнучке, половина твоему сыну, — продолжал Генри.
Тяжелые брови Бартоломью полезли на лоб.
— Лэрри? — У него был ошарашенный вид.
— Мне не нравится идея работать на тебя, сенатор, а твой банковский счет и так перегружен.
Бартоломью тяжело дышал.
— Я с самого начала думал только о будущем мальчика, но почему ты проявляешь интерес… — он неожиданно замолчал, пристально посмотрел на Генри, затем понимающе кивнул. — Ага, думаю, что понимаю. Твоя правнучка и Лэрри.
— Пожалуй, тебе лучше на этом остановиться, — произнес Генри ледяным голосом.
Бартоломью подергал лацканы своего халата.
— Очень хорошо, не будем болтать попусту. Но выгода будет подсчитана после всех расходов, имей в виду!
— Отлично. Значит, соглашение достигнуто.
Бартоломью подергал себя за губу.
— Ты меня удивляешь, капитан. Я и не думал, что ты неравнодушен к моему мальчику.
— Он заслуживает своей доли, сенатор, он ее заработает.
— Эй, Генри! — начал было Амос.
— Заткнись, Амос, это мое дело.
У Бартоломью перехватило дыхание.
— Послушай, — пробормотал он. — Ты ведь не хочешь сказать…
Капитан Генри кивнул.
— Хочу, хочу, сенатор. Ты что думаешь, что я отправлюсь туда один?
— Это что — дурацкая шутка?
Глаза Генри блеснули под белыми
— Ты хочешь, чтобы я отправился на Коразон. Я отправлюсь, но только в том случае, если твой статистически средний сын отправится со мной.
Бартоломью вытирал лицо огромным расшитым цветочками платком. Швырнув его на пол, он повернулся к капитану.
— Нет. Я тебе уже десять раз повторил. Бери любого другого человека, но не трогай моего мальчика!
Генри повернулся к двери.
— Пошли, Амос. Я еду домой, в кровать, там мое место…
Сенатор бросился ему наперерез. Лицо его было пунцовым. Он поднял палец и помахал им перед носом капитана.
— Ты думаешь, когда на карту поставлено благосостояние планеты, можно устроить себе развлечение, выдвигая фантастические условия? Что за безумные шутки… Ты… Ты…
— Минуту назад ты называл это благородным предприятием, а сейчас говоришь о безумных шутках.
— Я не это имел в виду! Ты перекручиваешь мои слова!
— А ты не перекручивай моих, сенатор. Давай выясним раз и навсегда. Ты рискуешь своим капиталом, я — своей шеей. Я вернусь — твой мальчик тоже
— с добрым куском Коразона, и это сделает нас всех слишком богатыми, чтобы общаться с кем-либо.
— Мне кажется, я понимаю. Тебе нужен заложник! Ты мне не доверяешь!
— Может, дело и в этом, если ты хочешь откровенности.
Бартоломью вытащил новый платок, промокнул лицо, вытер за ушами.
— Мой мальчик не готов к подобным делам, — сказал он. — Он слабый, он устал, работая на своей Территории…
— Знаю-знаю, политик никогда не спит, но он также не дышит свежим воздухом, не чувствует прикосновения прямых солнечных лучей к своей коже, не ест сырого мяса и не спит в носках. Он получит возможность проделать все это во время похода.
— Капитан Генри, ты ставишь под угрозу чудесную возможность из-за мстительности. В этом Секторе уже никогда не будет другого похода. Ближайшие неколонизированные миры в сотнях лет пути от нас!
Капитан посмотрел на сенатора Бартоломью. Длинное, бледное, обрюзгшее лицо, несколько подбородков, влажные пухлые руки, выпирающее брюшко.
— Твой сын, сенатор, — сказал Генри спокойно, — или я не двинусь с места.
Бартоломью не сводил глаз с капитана, желваки так и играли на его лице.
— Хорошо, — прошептал он. — Мой сын полетит с тобой.
— Ну а теперь, — деловито заговорил Генри, — мне нужен новехонький разведывательный катер — генди, класс инамората, он должен быть доставлен сюда в виде груза, независимо от расходов.
— Но это будет стоить не одну тысячу… — Бартоломью глотнул. — Согласен.
— То же касается его снаряжения. Я составлю список — и не задавать никаких вопросов.