Гонконг
Шрифт:
Прелесть набережная Прайя-Гранде; вдоль всего восточного побережья; с дворцом губернатора, с большими, старинной постройки особняками грандов и зданиями торговых компаний. Собор с фресками.
Хьюскену не понравилась картина в соборе. Изображено, как Иоанн Креститель отражает в XVI веке голландское нападение с моря на Макао, командуя португальцами. Но тут у Хьюскена задета голландская гордость!
Римский-Корсаков ежедневно ездил на берег один или со своими офицерами то в гости, то по делам, и очень нравилось ему пройтись по великолепной Прайя-Гранде, где вечером,
– Ах, разве вы не знаете, почему на самом деле Сибирцева отправили из Гонконга? – с недоумением воскликнула Катти. Она приняла вопрос Римского-Корсакова как наивность.
Мисс Катти расхохоталась звонко и раскатисто. Милое дитя, прелестное создание! Она уверена, что Сибирцев не пропадет. Слышала о нем. Желала бы познакомиться.
Посьет прошел на шлюпке мимо «Оливуцы» к пароходу, ожидавшему на рейде. Помахал рукой.
И «Оливуца» скоро уходит, исправления сделаны. Судно перешло от островка к городу. Из Гонконга буксир привел баржу с рисом, мукой, маслом и всем остальным, что заказывали. Корсаков и Ельчанинов съездили в Кантон, но неудачно. Их отравили китайцы хлебом, приняли за англичан. Теперь оба поправились, разгуливают по палубе.
Посьет уже на пароходе, прощается с Макао, чего давно желал. Вскоре исчезло двухтрубное судно, оставив над морем в тихом воздухе черные полосы дыма.
«Скоро и мы пойдем. А что-то у нас на Амуре?» – вдруг вспоминает Римский-Корсаков. Разве дело в мести Никольсену!
Глава 41
«АВРОРА» СНОВА ПОЯВЛЯЕТСЯ
...Романская богиня рассвета... она была матерью ветров... и звезд.
На корабле «Аврора» не знали о происшедших событиях, как и о тех дальнейших действиях, которые предполагались союзниками в Китае. «Аврора», выйдя из гаваней северного Приморья, не заходила ни в один порт по пути в Гонконг. Но если бы и знали о войне с Китаем, все равно бы зашли в Гонконг. Фрегату нужен ремонт.
Взяв лоцмана, который рассказал новости, пошли в пролив. При полной парусности, во всем устаревающем великолепии, так трогающем еще до сих пор сердца моряков всего света, с резной богиней на носу. Заслышались команды на русском языке.
На судах и на берегу множество людей смотрело на корабль из страны, которая так долго считалась неприятельской.
Убрали паруса и на буксире шлюпок поползли среди множества торговых и военных судов, стоявших на якорях и у причалов или двигавшихся по проливу, похожему на реку.
– Э-э, господа, а здесь не на шутку война! – сказал капитан Изылметьев, вытирая лысину платком. У старого вояки глаз наметан, понял, что означает погрузка войск, китайские джонки под британским флагом с пушками на носу и на корме, небольшие госпитальные суда.
Ничего не знали, но все узнавали быстро. Шлюпка сходила на берег. «Будут ли ответные салюты?» Ответ доброжелательный.
Раздался
Орудия крепости отвечали выстрелом на выстрел.
Хотя войска грузились, но война на Кантонской реке, видимо, утихла. В газетах описываются схватки на воде под заголовком: «Охота за джонками».
Простым глазом видно, на противоположном берегу пролива возведены укрепления из мешков с песком, над ними поднят Юнион Джек на мачте и прохаживается британский часовой с ружьем. Ну, видно, англичане осуществили свою мечту – заняли материковый берег пролива.
Госпитальные суда не уходят. Раненых и убитых, как рассказывают портовые служащие, мало, гибли массой китайцы, бессильные против современной артиллерии. В городе все, с кем пришлось встречаться, даже американцы и немцы, склонны полагать, что иначе и быть не могло, всякому терпению есть предел, что, несмотря на жертвы, понесенные Китаем, этого урока еще мало, мандарины упрямствуют.
Изылметьев сидит за огромным столом на обеде, который задают гостям английские офицеры кораблей, не вовлеченных в военные действия. Добрый, усатый, боевой капитан с толстым носом, рыхловатый на вид, он одержал победу? Как это могло быть? На него украдкой поглядывают молодые англичане, полагая, что не столько он победил, сколько мы оплошали. Вообще старшие чины русских толстоваты, и лица у них некрасивые, не производят впечатления.
Разговоры, как в Кантон вошли английские и французские войска. Союзники, видно, впитались в Китай. На Кантонской реке опять начались перевозки и уже пошли пассажирские суда. Военный флот несет службу на всем пути до Кантона, и корабли готовы к отражению новых нападений. Все почти как в мирное время.
Англичане смеясь рассказывали, что в городе всем известно, что неуловимый фрегат «Аврора» пришел с самыми прекрасными намерениями, и все хотят видеть загадочный корабль бывших противников.
Уже пили за здоровье королевы и за здоровье молодого императора России.
Лейтенант Фесун стал рассказывать, как ночью в Татарском проливе адмирал Путятин на шхуне «Хэда», идя из Японии, проскользнул под кормой английского крейсера ночью и ушел в Амур.
– Черт побери! – вскричал молоденький лейтенант Каллаган, сын известного Каллагана. – Это была моя вахта!
...В эту ночь вечный труженик моря коммодор Чарльз Эллиот стоял с непотушенными огнями на своем винтовом пароходе-корвете на реке Жемчужной у острова Дент, где когда-то в годы молодости он сражался с китайцами. Войну, какую теперь начал Пальмерстон, смело и без объявления, затеял тогда сам Эллиот.
Дул холодный ветер с дождем. И в такую погоду наблюдать за рекой приходится. Форты у входа в реку разрушены. Но с верховьев время от времени появляются вооруженные мелкосидящие суда и совершают ночные нападения. Мандаринская джонка или просто лодка неслышно подойдет к военному кораблю и взорвет его вместе с собой.