Гонщик
Шрифт:
– Брайан… - начинает Виктор.
– Я знаю, что делаю.
– Показываю на взрывчатку.
– Ты хотел взорваться, Вик? Ну, так ты и "взорвешься", а я выпрыгну в воду.
– Принимается, - говорит Лонг.
– Ну что, начали?
Я осторожно забираю у Тойера смятый комок взрывателя. Теперь мне надо хоть немного оторваться от преследователей и выиграть необходимую фору по времени.
Вхожу в город, врубаю движки на максимум и выруливаю к воздушному шоссе, радуясь, что в это время дня оно забито мобилями. Вписываюсь в верхний - скоростной (он же спортивный) - уровень.
Некоторое время лавирую среди мобилей, но преследователи не отстают, и тогда я посылаю ситарру резко вниз, стрелой пронзая насквозь все, расположенные друг под другом уровни воздушного шоссе. От стремительного падения у меня от восторга сладко замирает сердце, а Виктор, напротив, издает сдавленный крик ужаса и закрывает глаза. Сознание потерял, что ли? Но мне сейчас не до него - мне надо увертываться от проносящихся по шоссе мобилей.
Я миную последний, самый нижний уровень шоссе. Большая часть преследующих нас бутвилей остается наверху, не решаясь повторить мой предельно рискованный трюк, но парочка упорно висит на хвосте. Я мысленно аплодирую им - ай да молодцы, ребята! Но ничего, сейчас я стряхну и вас.
Поворот… Еще… Низко висящая - пешеходная - арка… Широкий вход в супермаркет… Опускаюсь до земли, выпуская колеса, въезжаю внутрь, проношусь магазин насквозь, к счастью никого не зацепив (а пара развороченных витрин не в счет), и выскакиваю с другой стороны. Теперь в зеркале заднего обзора чисто - преследователей не видать, можно выворачивать к набережной. Убираю колеса, взлетаю, прохожу до желтого шпиля, резко бросаю машину влево, вижу мигающий фарами бутвиль и падаю до земли, на ходу открывая дверцу для Виктора. Он зайцем выпрыгивает из ситарры и мгновенно исчезает в брюхе бутвиля. Слышу в клипсе его короткий всхлип, а потом голос Лонга:
– Твой "гвоздь" в отключке. Ты ведь это пытался мне сказать?
– Да.
– Наши мобили взлетают и расходятся в разные стороны.
– Лонг, ты не мог бы подержать его где-нибудь под замком до моего возвращения?
– Без проблем.
– Только осторожнее, он парень опасный.
– Понял.
– Кстати… - не могу удержаться я.
– А, в самом деле, откуда у тебя Милановский бутвиль? Там и вправду на панелях стоят эти чудо-распознаватели?
– Стоят, - усмехается Лонг.
– И вообще, твой "гвоздь" прав, эти мобили невозможно угнать.
– А как же ты смог?!
– поражаюсь я.
– Очень просто, - снова усмехается Лонг.
– "Боевые" мобили довольно часто выходят из строя, ведь в них не на прогулки ездят.
– И что?
– не понимаю я.
– А то, что их тогда отгоняют в ремонт и меняют панели на обычные - для ремонтников… Так что мне потребовалось всего-навсего узнать адрес Милановской мастерской, а дальше уже было довольно просто…
– Ну, ты даешь, Лонг!
– восхищенно тяну я.
– Спасибо тебе. Я твой должник.
– Сочтемся, - ворчит он и отключается, а я выныриваю прямо в "объятия" подоспевших бутвилей
И вот я снова на острове семьи Милано, и снова надо мной колдует врач. Что-то я там неправильно рассчитал с взрывом, потому что меня накрыло падающими обломками ситарры, и я вдоволь "надышался" океанской водой. Короче, прихожу в сознание уже на диване весь опутанный датчиками, а рядом со мной сидит незнакомый мужчина и смотрит в портативный медицинский анализатор.
– Ну что там, док?
– спрашиваю у него.
– У вас легкая контузия от взрыва и сильное нервное истощение, - отвечает врач.
Я хмыкаю. Истощение! А как же ему и не быть, ведь за последние двое суток мне удалось поспать немногим более трех часов, зато я умудрился поучаствовать в двух крайне напряженных гонках: Ночной и импровизированной Океанской. Да после каждой из таких гонок полагается восстанавливаться как минимум неделю, а я ныряю из одной в другую практически без передыха. И это после только что перенесенной пусть и нано, но все же операции на мозге.
– Док, а может, вы дадите мне какие-нибудь стимуляторы?
– прошу я.
– Никаких стимуляторов!
– отрезает врач.
– Продолжительный сон и недельный постельный режим, вот то, что вам сейчас необходимо.
Недовольно смотрю на врача. Тебе легко говорить: сон, постельный режим. Но мне еще предстоит поработать, и весьма активно, потому что Виктора нельзя надолго оставлять без присмотра, да и Мартин не сможет сидеть с Ирэн вечно - ему ведь завтра на тренировку, Билл не отпустит его еще на один день, когда до "Огненной Серии" уже рукой подать. Короче, дел невпроворот, а я сейчас похож на выжатый лимон.
– Десять тысяч кредитов за стимуляторы, док, - предлагаю врачу.
– Сон и постельный режим!
– твердо повторяет он.
– Пятьдесят.
Врач смотрит на меня, как на сумасшедшего, и отрицательно мотает головой.
– Нельзя. Как вы не понимаете? Стимулятор лишь на время придаст вам сил, а потом истощение только усилится, и просто постельным режимом вы уже не отделаетесь!
– Сто тысяч, док. Мне нужно быть на ногах еще одни сутки, а потом, клянусь, я залягу в постель, и меня оттуда даже лайдером не вышибешь.
Врач колеблется. Деньги чересчур большие, чтобы он так просто отказался от них.
– Ладно, - наконец, говорит он.
– Но через сутки вы ляжете в клинику, как минимум на неделю, договорились?
– Договорились, - лукавлю я. В клинику я, конечно, лягу, но неделя это слишком много. До "Огненной Серии" у меня будет всего три дня, и вот их-то я уж точно проведу в клинике под присмотром профессора Рабиша.
– Сутки на ногах, говорите, - задумчиво бормочет врач и делает мне два укола: один в вену, а второй в мышцу из медицинского пистолета.
– Постарайтесь эти сутки ничего не есть и как можно больше пить соков или тоника, но ничего спиртного. И еще. Должен вас предупредить. Через тридцать часов вы просто-напросто потеряете сознание. И если к этому времени вы не будете под присмотром врача, то для вас это все может очень плохо кончиться.