Гонщик
Шрифт:
– Неприятности у меня начались из-за твоего гениального фильма… прохвост! Я теперь изгой, я лишился имущества и общественного положения, мои жены опозорены, мой сын будет принадлежать не к третьему уровню, а к шестому! Мой отец от меня отрекся! И ты, мерзавец, называешь это «неприятностями»?!
– Я ничего не сделал… – сжавшись в ожидании нового удара, выдавил Саймон. – Я не виноват!
Шидал прав только в одном – в том, что фильм гениальный. Но зачем валить на Саймона все остальное? Манокар – отсталый мир, такие уж там законы.
– Ты думал, что имеешь дело с дураком, – продолжал
– Саймон, ты сам засветился и меня подставил, – подала голос Тереза. – Ты последний!..
– Заткнись, женщина! – бросил через плечо манокарец. – Бездетная невоспитанная незамужняя шлюха, не лезь в мужской разговор!
А Саймон ощутил слабый оттенок негодования: эта предательница еще смеет упрекать его – после того, как сама же заманила его в ловушку!
– Итак, Саймон, для начала ты должен выплатить мне гонорар за участие в твоем фильме, – уже другим, деловитым тоном заговорил Шидал. – Я не собираюсь хоронить свои планы. Я пробьюсь наверх – если не на Манокаре, то здесь, во внешнем мире. Ты… еще увидишь, на что я способен! Но сейчас мне нужен исходный капитал. И ты отдашь мне все деньги, которые получил за свой… фильм, все свои ранее накопленные сбережения, а также весь мейцан – я продам его на черном рынке. Я ведь неплохо сыграл главную роль, а?
Какие у него дурацкие претензии, подумал Саймон, это же просто смешно! За отснятый материал платят эксцессерам, а «живому сырью» никаких гонораров не полагается. Правда, отстаивать эту точку зрения вслух он не рискнул. Вместо этого попросил:
– Ваше превосходительство, пожалуйста, разрешите мне принять лекарство! Сейчас я ужасно себя чувствую, даже номер своего банковского счета не смогу вспомнить…
Шидал грубо расхохотался:
– Саймон, ты принимаешь меня за идиота? Если ты проглотишь дозу мейцана, через полчаса ты меня по стенке размажешь. Перед тем как пригласить тебя на свидание, я купил голгирола на Терезины деньги. Я-то не собираюсь становиться паршивым наркоманом, как ты!
– Он меня ограбил! – всхлипнула Тереза. – Из-за тебя, стервеца безмозглого! Кто тебя просил засвечиваться?!
– Хотя бы одну таблетку метарина… – умоляюще прошептал Саймон.
– Нет! – оскалил зубы Шидал. – Ты мне сполна заплатишь! Обещаю, что вся твоя дальнейшая жизнь будет адом. Начнем прямо сейчас. Ты никогда больше не получишь ни мейцана, ни метарина. С этой секунды – никаких наркотиков!
Когда Саймон в полной мере осознал сказанное, каждый волосок на его теле встал дыбом. Никаких наркотиков?.. Если б он имел право выбирать, он бы предпочел любую другую пытку!
Дойдя до здания, похожего на поставленную вертикально шахматную доску (белые квадраты светились, в их глубине мелькали размытые силуэты; по черным, непроницаемым скользили световые блики), Тина повернула назад. Час пик миновал, вблизи коттеджа Терезы Салкадо – ни души. Оказавшись в тени высокой ограды, Тина в последний раз огляделась и одним прыжком преодолела препятствие. Во дворе тоже было пусто, сам коттедж от
Достав из кармана фонендоскоп, Тина надела наушники и приложила к стене начиненную электроникой коробочку.
– …Слушай меня внимательно! (Глухой звук удара, стон.) Если я завтра же не получу твои деньги – мой гонорар за участие в этом… фильме! – я из тебя все жилы вытяну! Я тебя изнасилую! Ты будешь мечтать о смерти!..
Похоже, что Тереза Салкадо попала в переделку. Тина убрала фонендоскоп – она услыхала достаточно, чтобы перейти к действиям. Очевидно, внутри находятся Тереза и грабитель. Вполне уважительный повод, чтобы вломиться в коттедж. Тина не питала иллюзий насчет того, что спасенная хозяйка из благодарности сразу же выдаст ей информацию о Родгеве Раосе (уж если человек сотрудничает с эксцессерами, рассчитывать на его порядочность не стоит), но собиралась воспользоваться ситуацией.
Подергав дверь – заперто, – Тина натянула перчатки и надела капюшон. Нажала на пуговицу-переключатель – капюшон затвердел, лицо закрыл прозрачный щиток. Людям нужны двери, но тергаронский киборг может войти в помещение прямо сквозь стенку. Обогнув дом, отступила на несколько метров – и с разбегу прыгнула, пробив кирпичную кладку. Стоявший посреди комнаты шиайтианин только-только начал поднимать лазерный пистолет (сама Тина двигалась в ускоренном режиме, и его движения казались ей замедленными), когда она перехватила и вывернула его руку. Пистолет упал на ковер. Тина осмотрелась: в кресле в углу полулежала женщина, измордованная и больная, а на полу около внутренней стены худощавый парень в дорогом ярком костюме не то плакал, не то стонал, закрыв лицо руками.
– Мои биоэнергетические обои… – с ужасом глядя на пролом, прохрипела женщина в кресле.
– Леди, я спасла вашу шкуру, а вы переживаете из-за обоев. Вы – Тереза Салкадо?
– Вы их порвали, и теперь в эту дыру положительный заряд утекает!
Бандит попытался освободиться от захвата, но с таким же успехом он мог бы попробовать разжать стальные клещи.
– Не отпускайте его! – встрепенулась женщина. – Это дикий манокарский тоталитарист, убейте его на месте!
– По-моему, он больше похож на шиайтианского тоталитариста. Вы – Тереза Салкадо?
– Да! Это загримированный манокарец, а у вас глаза не на роже, извиняюсь, а на заднице, если сами не видите!
– А это кто? – слегка растерявшаяся от такого приема Тина указала на парня.
– Это засранец! Мой приятель Саймон, – в голосе Терезы появились ядовитые нотки, – не мужчина, а законченное ничтожество! Он только и умеет, что втягивать всех в неприятности! А вы у себя в полиции кофе пьете и задницы свои толстые просиживаете, пока у вас под носом людей убивают! В моем доме трое суток жил инопланетный бандит – вы только сейчас зашевелились! Ну спасибо, что все-таки пришли! И за стенку спасибо, век не забуду!