Шрифт:
Глава первая. Коварная выдумка
Они метались по комнате, как в клетке, нетерпеливо переминались с ноги на ногу — скорей, скорей на улицу, а там… Их огромные, битком набитые рюкзаки уже лежали в коридоре. Оставалось только уложиться Ромасу — и в путь.
Легко сказать — уложиться. Ромас в который раз взваливал рюкзак на плечи, но мать тут же отбирала. Все ей чего-то не
И вот, кажется, все, можно трогать… Ромас схватил рюкзак, но тут мать снова всплеснула руками:
— О господи, чуть не забыла!
— Что еще? — буркнул Ромас.
— Еда.
— Так ведь положили уже!
На дне рюкзака и впрямь лежали консервы, хлеб, сахар, кофе, не были забыты даже фасоль и горох для супа.
— Ну нет, так я тебя не могу отпустить! — заволновалась мать и скрылась на кухне.
Вскоре она появилась с подносом в руках, на котором горой высились свежеиспеченные пирожки с джемом, яблоками, изюмом, маком, черникой.
Ромас округлившимися глазами смотрел на нее. По субботам мать обычно пекла разные «плюшки-кренделюшки», как в шутку называл ее изделия отец. А потом они целую неделю уплетали эти лакомства, и еще соседям оставалось. Но чтоб в поход? Этого Ромас от нее не ожидал.
— И ты думаешь, я их потащу? — с досадой воскликнул он.
— А как же, Ромочка, конечно, возьмешь. Зачем же вам голодать-то? Ведь пироги на деревьях не растут.
Сын бессильно опустил руки: попробуй возразить. На друзей он и глянуть боялся — небось стоят и ехидно ухмыляются. Ведь в своем мальчишечьем кругу они чувствовали себя совсем взрослыми, самостоятельными людьми, с легкостью решали проблемы мирового масштаба. Дома же с ними обращаются как с малышами, того и гляди, соску предложат. А чуть пикнешь — сразу нотации, слезы: ах ты, такой-сякой, совсем разболтался… Йонас, тот наверняка прыскает в кулак; Зигмас закатывает глаза и корчит друзьям рожи; Костас… Костас, ясное дело, наивно таращится из-под своих очков. Ладно-ладно, дайте только вырваться отсюда, там посмотрим…
Мать тем временем сложила пироги в полиэтиленовый мешочек, завязала накрепко и приторочила к рюкзаку.
— Ну, теперь, пожалуй, все, — довольно произнесла она.
Комната сразу же наполнилась шумом и гамом: все кинулись к своим рюкзакам, удочкам, схватили палатку, надувную лодку, гитару и стремглав выскочили за дверь. Ребята с гиканьем понеслись по ступенькам вниз, а вслед им доносился голос матери:
— Только, ради бога, будьте осторожны! Смотрите не утоните! Письма не забудьте писать!..
Спустя час они были уже за городом — усевшись на обочине шоссе, караулили попутную машину, чтобы добраться до озера. Вдалеке показался грузовик, ребята вскочили, принялись размахивать руками, удочками. А Зигмас поднял над головой, словно плакат, свою гитару. Водитель покачал головой, улыбнулся, но не остановился. Потом мимо пропыхтел автобус, на всех парах пронеслось, пожалуй, с десяток набитых пассажирами легковушек; немного погодя промчалось три грузовика подряд. Ребята отчаянно жестикулировали, что-то кричали, Йонас даже на руках прошелся, надеясь
— Давай махнем пешком, — храбрился Костас, взваливая на спину рюкзак. Похоже, он и впрямь собирался тронуться в путь.
Ромас тряхнул головой.
— Это тебе не десять и даже не двадцать километров, а добрая сотня, если не больше. Не дойти нам. Что будем делать?
И тут Зигмас, долговязый парень с оттопыренными ушами, воскликнул:
— Постойте, есть идея!
Порывшись в рюкзаке, он вытащил оттуда бутылку с какой-то зеленоватой жидкостью.
— Попробуем, авось на это дело клюнут. Даю на отсечение мои уши, если первая же машина не затормозит. Мы однажды с отцом таким манером до деревни добирались.
И в самом деле, первый же автомобиль, появившийся на дороге, остановился. Это был необычной формы микроавтобус, сплошь утыканный антеннами. Едва он вынырнул из-за поворота, как Зигмас побежал ему навстречу с бутылкой в руке. Машина, мчавшаяся на большой скорости, взвизгнула тормозами и остановилась совсем рядом. Из нее вылез молодой мужчина.
— Подвезите! — Зигмас помахал бутылкой.
— А что там такое? — поинтересовался мужчина.
— Как что? Неужели не ясно?
— Дай сюда! — потянулся за бутылкой водитель.
— Подбросьте нас, тогда… — категорически заявил Зигмас и спрятал бутылку за спину.
Незнакомец положил руку Зигмасу на плечо и затем неожиданно резким движением рванул подростка на себя. Тот, потеряв равновесие, как-то странно согнулся и, чтобы удержаться, привалился к машине. Бутылка выпала у него из рук — мужчина нагнулся за ней.
— Капитан госавтоинспекции Лаукайтис, — представился он, поднеся руку к виску, хотя был без фуражки и формы. — Значит, вот как вы шоферов приманиваете. Небось сами не прочь выпить и других с пути сбиваете. Так и быть, подвезу вас, только совсем в другую сторону. А ну залезайте все, живо! — распахнул он дверцы машины.
На сей раз желающих не нашлось. Ребята робко жались друг к другу: вот как неудачно началось путешествие… Только Йонас толкнул Ромаса локтем в бок и чуть слышно прошептал:
— Смываемся, не догонит…
— Что же вы, уважаемые граждане, медлите? Хотели прокатиться — милости прошу, — пригласил автоинспектор. — Вижу, торопитесь, да и у меня времени в обрез.
— Так ведь это со-ок! — вдруг жалобно протянул Зигмас. — Самый обыкновенный сок, яблочный, можете сами попробовать.
Инспектор вытащил пробку, понюхал содержимое бутылки, отпил немного.
— Тоже мне, шуточки! А если человеку и впрямь нужно куда-нибудь, ну, скажем, несчастье у него стряслось, что же по-вашему, он тоже должен бутылку водителю совать? Кстати, вы куда путь держите?..
Пришлось рассказать все как есть.
— Проучить бы вас следовало, да так уж и быть — полезайте, до деревни подброшу, а оттуда своим ходом доберетесь, — смягчился капитан.
Вторичное приглашение не понадобилось. Ребята поспешно забрались в микроавтобус, и тот резко рванул с места. За узкими окошками машины с бешеной скоростью замелькали деревья. Порой автобус нагонял то одну, то другую машину и тут же оставлял ее позади.