Шрифт:
Андрей Грачев
Горбачев (главы из книги)
Несколько слов о книге:
Автор книги - советник, пресс-секретарь Президента СССР, основываясь на многолетних впечатлениях и ранее не публиковавшихся документальных материалах, создает первый в России психологический портрет Михаила Горбачева - человека, политика, лидера, - которому суждено было изменить ход мировых событий. Почему именно ему судьба уготовала роль вершителя истории? Был ли его жизненный путь отмечен особыми знаками или все решал случай? Что отличало его от множества других ключевых фигур у власти в СССР? К чему он стремился? Какие средства использовал для достижения своих целей? Что свело и на всю жизнь соединило его и Раису? А.Грачев предлагает
Оглавление
Пролог
ГЛАВА 1. ПОЧВА И СУДЬБА
Ставропольский Давид
От Стромынки до Моховой
Две половинки яблока
"Постоянно неугомонный"
В гвардии Брежнева
ГЛАВА 2. "ТОПОР ПОД ЛАВКОЙ"
"Подлесок"
"Не торопи события, Миша"
От второго "второго" до Генерального
Ночь перед торжеством
ГЛАВА 3. ОБЫЧНЫЙ "ЛУДИЛЬЩИК"?
Свита короля
"Мы хотим перемен!"
Главное - нїчать!
ГЛАВА 4. ПЕРЕСТРОЙКА... ЧЕГО?
"Заварили кашу"
"Я пойду очень далеко"
Реформа? Революция? "Рефолюция"?
"Где сидишь, там и перестраивайся"
ГЛАВА 5. ГЕНСЕК ЗЕМНОГО ШАРА
Лишь бы не было войны
"У нас с Маргарет..."
Расплата по долгам
"Русские пришли!"
ГЛАВА 6. "ПАРТИЯ - ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО МНЕ
НЕ ИЗМЕНИТ"
Пройдет ли верблюд через игольное ушко?
"Давай их всех объединять"
Побег на волю
Пришпорить "тигра"?
ГЛАВА 7. CОХРАНИТЬ НЕЛЬЗЯ РАСПУСТИТЬ!
В старой квартире
Кавказский роковой круг
Скованный "балтийской цепью"
Русская карта
Побег из "Кремлага"
"Игра" в Союз
ГЛАВА 8. "ОН ЖЕ БОГ, А Я ОБЫЧНЫЙ..."
Рубанок Творца
"Что вы читаете, принц?
– Слова, слова, слова..."
Команда, с которой мне не жить...
ГЛАВА 9. 1991: ХРОНИКА ОБЪЯВЛЕННОЙ
КАТАСТРОФЫ-1
Торможение в небесах
Январь. Вильнюс: "Знал, не знал?"
Горбачев и пустота
Август. "Форосская клетка"
ГЛАВА 10. 1991: ХРОНИКА ОБЪЯВЛЕННОЙ КАТАСТРОФЫ-2
"Другой" Горбачев
Декабрь. Москва. Уход
ГЛАВА 11. В ТЕНИ СОБСТВЕННОЙ СТАТУИ
Остывающий реактор
Генсек и "гензек"
"У него была мания ее величия"
Шанс Горбачева
(Вместо эпилога)
* ГЛАВА 1. ПОЧВА И СУДЬБА *
СТАВРОПОЛЬСКИЙ ДАВИД
Почему именно ставропольский Давид был избран судьбой для сокрушения тоталитарного Голиафа? Почему почти идеальный, образцовый продукт коммунистической системы, ее убежденный сторонник оказался для нее более опасным внутренним врагом, чем все внешние противники, вместе взятые? И почему режим, так успешно противостоявший иностранному военному нажиму и попыткам разложения со стороны идейного противника, оказался безоружным и уязвимым перед проектом реформаторов, стремившихся его "всего лишь" улучшить, а точнее говоря, спасти?
Ответы содержатся в самих вопросах. Систему, вооруженную до зубов "единственно правильным учением" и ощетинившуюся против всего мира, могла поразить только внутренняя коррозия, идейная ересь. Не агрессия извне, а "восстание ангелов". И возглавить его без страха мог, разумеется, только тот, кто сам был без упрека. Только истинно верующий мог стать еретиком. Тот, кто был бы всем обязан советской власти и при этом ничего не должен никому, кроме самого себя. Кто бы не страдал даже от подсознательных комплексов неполноценности, традиционно присущих интеллигентам, желающим освободить и осчастливить свой народ. Кто не был бы частью "прослойки", а сам происходил из народной гущи и потому не боялся в нее вновь окунуться. Кто, как не пролетарий, которому нечего терять, не страшился бы разжалования
Чего все-таки оказалось больше в ставропольском парне - типичного для его среды, друзей, всего поколения или необычного, предназначавшего его для еще неведомой ему исторической роли? Должны же были быть заложены в его характере, в генах, в натуре какие-то уникальные качества! Ведь не каждый удостаивается при жизни титула одного из великих политических деятелей своего века. И не придется ли, чтобы объяснить сотворенное им, опять кланяться марксистским догмам и "Краткому курсу", утверждающим, что в истории нет выдающихся личностей, есть лишь "сыновья своего класса".
Ведь даже те, кому вроде бы на роду написано историческое призвание, далеко не всегда его оправдывают. История, как известно, - гигантская лотерея, и многих возносит на свой гребень лишь по своей прихоти. И потому только задним числом, роясь в генеалогии, в чертах характера и воспоминаниях друзей, историки находят у ее избранников безусловные приметы величия...
У Миши Горбачева в момент его рождения 2 марта 1931 года таких примет, судя по всему, не было. И хотя он появился на свет в условиях, библейских по неприхотливости, в крестьянском доме на окраине села Привольное, над его изголовьем не стояла Вифлеемская звезда. К единственным знамениям, возвещавшим его особое призвание, можно, пожалуй, отнести известное родимое пятно, явственно проступившее на лбу, уже когда он основательно полысел, да тот труднообъяснимый факт, что его дед, Андрей Горбачев, крестивший внука в церкви села Летницкого, сменил имя Виктор, данное мальчику при рождении, на Михаила, неосторожно, может быть, поменяв ему судьбу: лишив шансов стать "Победителем", обрек его на одинокую гордыню "Подобного Богу".
Других знаков свыше подано не было. Зато было другое: любознательность и неуемная энергия, буквально распиравшие сельского парнишку, с детства мечтавшего, по его собственному признанию, "что-то сделать. Удивить отца и мать, и своих сверстников". Добавим к этому смешанную русско-украинскую кровь двух семей переселенцев, осевших и породнившихся в Привольном: Горбачевых из Воронежа и Гопкало с Черниговщины. Смесь не только кровей, достаточно характерную для юга России, но и политических темпераментов его дедов.
Отец матери - Пантелей Гопкало - с пылом окунулся в послереволюционную жизнь, вступил в партию, активно занимался коллективизацией, "продразверсткой" и воплощал новую власть, работая вначале уполномоченным по заготовке зерна, что в ту эпоху означало наделение чрезвычайными полномочиями, а потом председателем созданного им самим колхоза.
Дед со стороны отца, Андрей Горбачев, - его антипод, как бы специально для контраста введенный в семейную сагу. Убежденный единоличник, изо всех сил сопротивлявшийся коллективизации вплоть до того, что не захотел делиться нажитым добром и выращенным урожаем не только с советской властью, но и с собственным сыном Сергеем, когда тот подался в колхозники. Горбачев в красках описывает в своих мемуарах типичную для той поры драматичную сцену классовой борьбы, чуть не дошедшей до драки между отцом и сыном из-за зерна, спрятанного дедом Андреем на чердаке. Позже, уже во время войны, когда в Привольное на несколько месяцев заявились немцы, именно беспартийный Андрей выручил своего партийного сына, спрятав на свиноферме на окраине села уже не урожай, а своего двенадцатилетнего внука Михаила, после того как пронесся слух, что оккупанты решили перед отступлением разделаться с семьями коммунистов.