Гордые сердца
Шрифт:
В его кривой улыбке было нечто интригующее, а сардонический блеск черных как ночь глаз усилил опасения Касси, и ее бледно-лиловые глаза стали аметистовыми.
Когда тяжелая дубовая дверь действительно закрылась за ушедшим мужчиной, она разозлилась на себя за неспособность скрыть тревогу и на него — за его веселое изумление. Утешаясь тем, что ее злость вызвана просто неуклюжим падением и последовавшим за ним замешательством, она села, чтобы привести себя в порядок. Ее одолела тоска по дорожным сундукам, оставшимся в повозке. Будь они под рукой, она могла бы переодеться во что-нибудь более подходящее для этой обстановки. Ее практичная натура быстро отвергла все бесполезные
Касси встала, расправила юбки и пробежала пальцами сквозь густые черные шелковистые пряди волос. Поверив, что осталась на ночь одна, она не стала надевать чепец, а заплела волосы в тяжелую косу. Придерживая рукой тонкие кончики невплетенных локонов на шее, она потянула золотую цепь, пока та не упала с шеи. Какое-то мгновение она держала цепь перед собой на весу и бесстрастно par сматривала это ожерелье — подарок ее нелюбимого жениха Ги. Это была богатая безделушка, но слишком кричащая, на ее вкус, как символ собственности человека, которого она считала средоточием всех неприятных черт, тучного, распутного и жестокого — нелюбимого. У нее не было причин чувствовать себя виноватой в том, что превратила драгоценное украшение в заурядную вещицу, поддерживающую прическу. Опустив сверкающую цепь, онаначала монотонными движениями обвивать ее вокруг толстого каната своих волос.
Ни один мужчина не видел волосы Касси расплетенными с тех пор, как далеко не счастливые дни ее детства остались позади. Она выросла, обладала богатством и привилегиями, но в эмоциональном отношении всегда была обделена. Ее холодных родителей очень мало заботило простое счастье дочери, и они не оставили у нее ни малейших сомнений в том, что она — их печальное разочарование. С утра до вечера ее жизнью управляли сначала несколько нянюшек, затем пожилые компаньонки. Задиристые братья и мальчики из знатных семей, присланные на воспитание к ее отцу, были почти единственными мужчинами, с кем она общалась, и даже они никогда не видели, как ее волосы свободным каскадом падают до колен. Ни один мужчина — пока этот рыцарь по имени Уилликин не позабавился тем, в какой беспорядок пришли ее волосы и она сама! Живое воспоминание о его бессовестной насмешке особенно больно задело ее.
Когда она закончила закручивать громоздкие звенья в достаточно прочную петлю, способную удержать вес ее волос, дверь распахнулась. Она подняла глаза и увидела, что завоеватель снова господствует во всей комнате. Так он говорил неправду, уверяя, что у нее нет причин бояться его?
Касси глубоко вздохнула и в следующий момент испугалась, что сделала это слишком громко, выдав тем самым свою тревогу. «О, — внутренне посмеивалась леди Кассандра, — неужели на меня так действует присутствие этого человека с его порочной красотой?» Вероятность последнего лишь усилила ее смущение. Заметив вновь нахлынувшую на нее тревогу, от которой ее глаза расширились настолько, что, казалось, заняли все лицо, Уилл нетерпеливо бросил на тюфяк связку одежды из домотканой материи. Затем он прошел вперед и поставил на сундук поднос с ужином, на котором, кроме еды, была и единственная сальная свеча.
— Шелк в Уилде бесполезен. — Пристальный взгляд черных глаз пренебрежительно скользнул по прекрасному платью, изрядно забрызганному дождем. — Кроме того, вы не привлечете ничьего внимания! — К своей досаде, он осознал, что и в домотканом платье она будет точно так же походить на леди — леди, которую настоящий рыцарь обязан обеспечивать и защищать.
От мысли, что он ее презирает, считая непривлекательной, Касси закусила губу, но усилием воли заставила себя смотреть прямо в ответ на его
— Вот, — сказал Уилл, махнув рукой в сторону мятого коричневого платья. — Это скромное одеяние я одолжил у Эдны. — Он поморщился. Она не знает Эдну, и в этом, конечно, не было необходимости.
Нет, это неправда. В такой маленькой военной деревне — да, по-настоящему, вовсе и не в деревне, к тому же Эдна здесь единственная женщина, — нет никакого сомнения, что она вскоре узнает эту грубую женщину. Это правда и потому, что стареющая Эдна, немногословная и скупая на улыбки, давно настаивала на том, чтобы посвящать значительное время заботе об Уилле и его доме. И это несмотря на то, что в Уилде было полно мужчин — и живущих здесь постоянно, и тех, кто приходил и уходил в определенное время. Эдна взвалила на себя обременительную заботу всегда держать достаточное количество еды, чтобы удовлетворять их непредсказуемые потребности.
Уилл пожал плечами, пытаясь развеять туман, которым эта девушка окутала его обычно ясные мысли.
— Как бы то ни было, — грубовато добавил он, — у вас нет выбора, как только носить ваши тоненькие туфельки и смириться с тем, что они вскоре будут погублены. — И правда, они уже выглядели испорченными.
Касси была не в том положении, чтобы просить отдать ей дорожные сундуки, и знала это. По крайней мере, утешала она себя, знание этого, а не трусость помешало ей задать вопрос. Она должна быть благодарна святым за то, что эти люди проявили благожелательность и дали ей немного больше, чем она ожидала.
Опустив глаза, она кивнула и повернулась, чтобы взять ворох унылой домотканой одежды. Это было простенькое платьице с высоким вырезом, окаймленным тонким кожаным шнуром.
Выросший в большой крепости Тэррент, Уилл много раз встречался с подчас вероломными представителями баронских сословий и их семьями. Он быстро понял, что, хотя они и принимали его общество в силу благородного происхождения его дяди, в их глазах его происхождение и сомнительное будущее делали его недостойным более близкого знакомства. С ожесточенностью, свойственной юности, он решил отомстить им по-своему и больше, чем ему хотелось бы, тратил времени и энергии на постельные приключения с их неверными женами и легкомысленными дочерьми.
Он никогда не насильничал и не поступал против их воли. Нет, они сами искали его, без всяких усилий с его стороны.
Наоборот, как только он обнаружил, что любовными победами завоевал уважение дворян, никто из которых не верил, что в них замешаны их близкие, охота потеряла привлекательность.
Оставив женщин, он обратился к смертельному искусству войны и принял вызов жизни в этом густом и отдаленном лесу, где менее всего ожидал встретить женщину высокородную. Как бы то ни было, она здесь — и останется у него до тех пор, пока им не заплатят сполна за все беспокойства, которые она причинила им.
— Предупреждаю вас честно… — Одной ногой стоя в коридоре, он оглянулся через плечо. — Не пытайтесь убежать от меня! — Мрачные насмешливые глаза изучали ее с головы до ног. Этот робкий кролик, с ее шелками и отвращением к грязи, вряд ли способен на столь отважные поступки, но ее мужество удивило его еще раньше. Всегда разумнее не полагаться на случай, но так она скорее убедится в невозможности побега. — Уилд и все, что в его пределах, принадлежит мне, и здесь вас найдут прежде, чем вы успеете далеко уйти.