Гори
Шрифт:
Дракон свернулся кольцом вокруг крошечной рощицы на дальнем краю поля и вроде бы спал. Но как вообще понять, спит дракон или нет? Может, приближаться к спящему дракону – верх идиотизма? Ей-то откуда знать. Он сегодня уже ел? И если да, то что? Лес – вон он, рядом. Может, поймал себе там какого-нибудь оленя… или бобра. Может, если вот так выпрыгнуть на него посреди ночи, он спросонья почувствует себя очень-очень голодным?
Да ну, глупости какие. Ребячество. Какой-какой, а ребячливой Сара Дьюхерст себя бы ни в жисть не назвала. Ей просто надо было с ним поговорить, голодным или нет, уж как пойдет, а сделать
– Привет, – негромко сказала она.
Дракон лежал, засунув голову в чащу, так что видно ей на самом деле было только крыло. Одно, большое – он им укрывался, как одеялом. Огромный бок вздымался и опадал. Дракон дышал гораздо медленнее, чем она сама.
– Слушай, – продолжала Сара. – Не знаю, слышишь ты меня или нет, но…
И что, «но»? Что она сказать-то хотела?
– …спасибо.
Может, этого и достаточно. Да, вот так просто. Келби известен привычкой распускать руки: наверняка он рассчитывал задать трепку Джейсону, а может, и самой Саре, не боясь получить сдачи или что его официально накажут. А может, ее он бить и не стал бы. В конце концов, отец у нее – белый; его слово весило бы в суде больше, чем все, что скажет Хисао Инагава. И вот в таком-то исковерканном мире ее отца еще смели осуждать за то, что он нанял дракона.
– Спасибо, – повторила она.
Дыхание дракона… изменилось? Кто его знает. Кроме того, она замерзла.
Сара отвернулась и собралась уходить, разочарованная и драконом, и собой. Она хотела узнать почему. Почему он так поступил? Только ли из ненависти к полицейским? Чтобы не дать Келби потешиться? Может, и да.
И все же… вдруг поняла, что останавливается. Поворачивает обратно к нему. Говорит, очень просто:
– Меня зовут Сара.
Нарушает правило, относительно которого папа высказался очень четко.
Ответа не последовало.
Она снова развернулась и потопала прочь, но не прошла и трех шагов, как позади, в ночной темноте, рокотнуло, низко и гулко:
– Я знаю, как тебя зовут, Сара Дьюхерст.
Она чуть не подскочила. Дракон медленно развернулся, размыкая деревья; его длинная шея по широкой дуге приблизилась к ней.
Сара внезапно испугалась, и куда больше, чем думала.
– Казимир, – произнес дракон.
– Ч-чего?
– Мое имя.
– Кашмир?
– Ка-зи-мир, – любезно разложил на слоги дракон. – Это означает «Славный разрушениями».
– Казимир, – повторила Сара и кивнула. – А про меня ты откуда знаешь?
Но, как и в случае с отцом, Казимир просто сделал вид, что никакого такого вопроса ему вселенная не задавала. Он засунул голову обратно в чащу и ничтоже сумняшеся заснул.
Еще секунду подождав на морозе, Сара поняла, что дрожит, и побрела назад, к единственному известному ей дому.
Дракон, однако, не спал. Он устроил голову так, чтобы следить за девочкой, которая споро шагала по тропинке к себе на ферму, и следил до тех пор, пока его единственный глаз (видевший в темноте куда лучше, чем плачевные человеческие гляделки) не убедился, что она поднялась на крыльцо и закрыла за собой дверь.
А она смелая – гораздо смелее большинства людей. Пришла сюда сама, одна, ночью, говорить с незнакомым драконом. Он уже видел в ней стремление, тягу, что проявляется у людей, когда они хотят чего-то большего, – почти что магию в своем праве… если бы только они об этом знали. Что ж, хорошо. Все это ей понадобится
4
– Красный, – сказала агент Вулф, и агент Дернович немедленно ощутил, как у него начинается изжога.
– Мы с вами – в Западной Канаде, агент Вулф, – без особого энтузиазма сказал он. – Какого еще дракона вы здесь ожидали встретить?
Агент Вулф его проигнорировала. Она вообще частенько его игнорировала, особенно когда речь шла о драконах. Другие темы в разговорах с агентом Вулф встречались нечасто. Она снова нагнулась над неровной лужей застывшей стали, которая совсем недавно – не далее как сегодня утром – была вполне исправной машиной.
– Нам некогда тут прохлаждаться, Вулф. Даже вы должны понимать, насколько это все меняет.
– Дело в основном в запахе. – Она поморгала, глядя на него (ощущение от ее взгляда было такое, словно она приперла тебя к стенке и ждет, что ты сейчас выдашь на-гора какую-то ценную мысль). – Только красные оставляют по себе сернистый след.
– Скажите лучше что-нибудь полезное, – закатил глаза агент Дернович. – Или уж вообще ничего не говорите.
ФБР в Канаду вообще-то пускали – холодная война требовала сотрудничества, и американцы с радостью откусывали локоть, стоило Канаде неосторожно протянуть пальчик, – но сюда агентов Вулф и Дерновича точно никто не приглашал. Крот в местной полиции пообещал держать место в секрете максимум час – ну, два, – после чего туда неизбежно нагрянет Специальное королевское конное подразделение.
Канада в целом могла похвалиться международным реноме очень вежливой нации. Вот только Специальное королевское – это совсем другое дело.
Но тут агент Вулф действительно сказала нечто такое, ради чего стоило прорываться сюда на час ценой всех будущих разборок с местными.
– А вот это не драконья кровь.
Она успела отойти от остатков аварии (если так можно назвать место почти полного уничтожения довольно крупного физического объекта) довольно далеко по дороге и стояла там сейчас на коленях, прямо на ледяном асфальте. Коленки ее дешевых, выдаваемых Бюро чулок всегда были драные, потому что, вставая на них, она неизменно поддергивала выданную тем же Бюро юбку повыше, что, с точки зрения Дерновича, не имело никакого смысла: такая тряпка, чего доброго, и шальную пулю остановит! – но он давно оставил попытки как-то это объяснить. Типичное поведение агента Вероники Вулф, и этим все сказано.
Но и имечко, кстати, тоже, да. «Вероника Вулф» – прямо фам фаталь какая-то, из детективного фильма. Или, на худой конец, девчонка из колледжа – того типа, какую ты никогда не поведешь знакомить с мамой. Да оно даже звучит не по-настоящему – во всяком случае, в приложении к неряшливой, рассеянной тетке частенько с горчицей в волосах, с которой (с теткой, не горчицей) его ни с того ни с сего поставили в пару – вот уже восемь месяцев назад.
Женщины-агенты встречались нечасто… но и не то чтобы совсем редко. Пол Дернович уже работал когда-то с одной – она собирала разведданные на Кубе. Просто блеск работала! Но эта Вулф была из бюрошных специалистов по драконам – а они и так все ку-ку, начать с того. На полевые задания их почти никогда не бросали, и Дернович полагал, по этой Вулф очень даже ясно почему.