Горизонт края света
Шрифт:
Атласову нравилось смотреть на ключевую реку, выходившую из-под вулкана. Он удивлялся её зеленоватой, прозрачной воде. И высокие, в два человеческих роста, камыши тоже удивляли его. Надо же, вымахали с лесом наровень!
Вокруг сопки, из которой шёл густой дым, казаки обнаружили немало горячих ключей и холодных родничков. А саму сопку в конце концов так и назвали – Ключевская.
С приходом русских в долине Камчатки установился мир. Купеня на радостях потчевал казаков самыми лучшими лакомствами, поил вином из кипрея, устраивал перед ними пляски девушек.
Тёмнолицые камчадалки были робки и стеснительны. Они старались не показываться
Стройные, хрупкие камчадалки радовали глаз мужиков, давно не видевших женщин. Однако они не давали рукам воли, и девицы в конце концов перестали их пугаться. Некоторые из них даже специально прогуливались у лагеря мельгытангов, чтобы себя показать и на молодых русских парней поглядеть. Свои длинные иссиня-чёрные волосы они заплетали в две большие косы, смазывали их каким-то жиром и, закинув за спину, связывали верёвочкой. Если волосы выбивались, их прошивали нитками, чтобы косички были гладкими. А те женщины, у которых растительность на голове была небогатой, носили парики наподобие сенной копны.
Однажды такая женщина с «копной» на голове подала Атласову угощение не в обычной глиняной чаше, а на красивом блюде, расписанном яркими цветами.
– Неужто вы такую посуду сами делаете? – восхитился Атласов. – Искусные у вас гончары!
– Нет, – ответил Купеня. – Мы торгуем с коряками и с иноземцами неведомого острова. Корякам отправляем белые собачьи шкуры и рыбу, сушеный мухомор и соболей, а взамен берём одежду из оленьего меха.
– Что за иноземцы? – насторожился Атласов.
– Приплывают с моря, – продолжал Купеня. – Державства их мы не знаем. Торг ведём редко. Привозят же они разную посуду, ткани, для женщин – бусы, ожерелья…
– А как тот остров называется, на котором они живут? Где расположен?
– Того не ведаю. Прибывающие оттуда говорят не по-нашему, и толмача у них нет…
– А обличьем на кого смахивают? – продолжал любопытствовать Атласов. – На нас, русских, или на вас с коряками?
– Вроде нас. Но кожа желтее, глаза совсем узкие, – описывал Купеня. – Да ты, если хочешь, можешь сам на одного иноземца подивиться. Сидит он в аманатах у мохнатых курильцев-айнов. Говорят, целыми днями шаманит: рисует какие-то узоры на деревянных дощечках…
– Об этом человеке я уже слыхивал, – признался Атласов. – О нем наши казаки давно прознали. Хотелось бы на него взглянуть…
– Туужик 44 ! – прикрыл лицо Купеня. – Курильцы очень хитрые, злые воины. Они воюют на байдарах. Их стрелы метки, пропитаны смертельным ядом. Их боевые палицы тяжелы – страшен их удар.
– А почто их мохнатыми зовут?
– У них бороды большие, окладистые, вроде как у вас, русских. А тело в волосах, ровно у медведей. Ох, и злые они в бою!
44
туужик – буквально: плачу: дано в значении: горе вам! (ительменск.)
Атласов старался как можно больше узнать о Камчатке, и его интересовало всё – деревья и травы, и птицы, и зверьё, и рыбы, и местные обычаи, и как юрты строятся, и пища из чего готовится, в общем, всё-всё. Наблюдательный и умный человек, он быстро понял: здешние малые народы может примирить лишь сильная
И снова казаки отправились в поход – в верховья Камчатки. Не только для того, чтобы увидеть полоненника – хотелось полностью обследовать край земли незнаемой.
Вместе с русскими в поход двинулись сильные и выносливые камчадальские воины. Они ловко управляли длинными байдарами, которые Купеня выделил казакам.
Русские люди удивлялись благодатной камчатской землице: тут высились густые леса, по берегам рек росли малина и черемуха. Обнаружили и много других пользительных растений – бруснику, голубику, жимолость. И вовсе чудное лакомство показали камчадалы: в траве меж разлапистых листьев таились зелёные ягоды, похожие на яйца мелких птиц. Вкусом и маленькими зернышками ягода напоминала малину. Казаки прозвали её княженицей. Уж больно любили ею лакомиться камчадальские князцы!
На привалах камчадалы отправлялись в лес и приносили оттуда охапки стеблей растения, напоминающего борщевик. Они высушивали её, после чего ели сами и давали попробовать казакам. Она была сладкой как сахар.
Два казака решили сами нарвать и отведать той травы. Они сдирали с толстых стеблей кожуру и жевали сочные стебельки: вкусно! А на следующее утро Атласов увидел, что мужики опухли и запрыщавили: оказывается, свежий сок этого растения ядовит. И хоть пузырьки на коже скоро прорвались, но струпья и опухоль не сходили более недели.
– Вот вам и сладкая травка! – смеялся Атласов. – Разве вы не видите: камчадалы её только сушеной едят, и собирают с превеликой осторожностью. Примечайте их обычаи, они лучше нас знают, что пользительно, что – нет…
В отличие от диких и угрюмых пенжинских мест долина реки Камчатки казалась сущим раем: здесь обитало много туземных родов, и люди отличались красотой, силой и здоровьем. Всего у них было вдоволь – и рыбы, и птицы, и всякого зверья. Хлебопашеством камчадалы не занимались и не знали, что это такое. И этому обстоятельству казаки удивлялись и жалели, что плодородная землица стоит пустой.
Листок, случайно затерявшийся в рукописи
Историки отмечаю такой факт. Вниз по реке Камчатке к морю Атласов послал на разведку одного казака, и тот насчитал от устья реки Еловки до моря – на участке около 150 километров – 160 острогов. Атласов потом рассказывал в своей «скаске»,что в каждом остроге живут 150—200 человек в одной или двух зимних юртах. «Летние юрты около острогов на столбах – у всякого человека своя юрта». Долина нижней Камчатки во время похода была сравнительно густо населена: расстояние от одного великого «посада» до другого часто составляло меньше одного километра. В низовьях Камчатки жило, по самому скромному подсчету, около 25 тысяч человек. «А от устья идти верх по Камчатке-реке неделю, есть гора – подобна хлебному скирду, велика и гораздо высока, а другая близ ее ж – подобна сенному стогу и высока гораздо: из нее днем идет дым, а ночью искры и зарево». Это первоедокументально зафиксированное наблюдениедвух крупнейших вулканах Камчатки – Ключевского и Толбачика