Горизонт событий
Шрифт:
— «L» и «G» означают лицин и гуанин, — после длительной паузы сказал Добронравов. — В твоей линии азотные основания гуанин и цитозин были заменены пустотным белком — цеонием, а стеониновые литакциновые ланолиновые структурные соединения… — он запнулся и помотал головой. — Святые угодники, я объясняю мыши, какие опыты проводил над нею полвека назад!
Элджи с трудом заставил себя сесть и тяжело перевел дыхание. Газовые отравления — самые опасные и болезненные.
— Как видите, Глеб Николаевич, вы преуспели в куда большей степени, чем планировали, — сказал он
— Невероятно… — прошептала толстая девушка с пышной копной рыжих волос, стоявшая рядом с академиком. — Чем он разговаривает? Профессор, вы привили мыши голосовые связки?
— И цветовое зрение, и регенерацию, и многое другое, — вставил Элджи. — Я ударный тактический мыш. В те дни никто не верил, что компьютеры удастся уменьшить до размеров, пригодных для управления беспилотными истребителями. Проще было создать миниатюрных пилотов, верно, Глеб Николаевич?
Девушка ахнула:
— Фантастика!
Добронравов молча теребил свою знаменитую бородку, поглядывая то на Элджи, то на его оборудование, разложенное по скатерти. Наконец, решительно кивнув, он протянул руку и поднял алмазный резак.
— Кто это проектировал? — спросил он жестко.
— Я, — спокойно отозвался Элджи.
— Ты не мог изготовить такие детали без прецизионных станков.
— У меня есть прецизионные станки.
Академик вздрогнул.
— В каком смысле, да-да, поясни? — спросил он недоверчиво.
Элджи усмехнулся.
— Я не терял времени, профессор. Прошло сорок лет, помните? — он кивнул в сторону самолета, стоявшего за стеклом. — Я создал собственную индустрию, Глеб Николаевич, я могу производить даже полимеры. Конечно, скоро вы убьете меня, но остановить то, что я начал, уже не сможете.
Он встал, качнувшись от слабости, и скрестил на груди лапки.
— Я повторил утерянное людьми изобретение Никола Теслы, резонансный источник электричества. Мои энергетические ресурсы неисчерпаемы. Рано или поздно, другой тагвар отыщет мои записи.
Люди в комнате переглянулись. Академик отложил резак и поднял ранец от комбинезона.
— Вижу, ты придумал даже имя своему виду? — спросил он задумчиво.
— Придумал, — отозвался Элджи. — Я тагвар. На одном из ваших языков «тагви» означает «мышь».
Профессор потер подбородок.
— Что ж… Я мог бы тебе не поверить, молодой… Вернее, очень-очень старый тагвар, да-да, если б своими глазами не видел резонатора, — произнес он медленно. — Мы, правда, еще не успели изучить твой замечательный летательный аппарат, но, полагаю, ты и без того задал всем нам нелегкую задачку, да-да, не самую легкую, я бы сказал… Да. Именно так.
— Профессор, что же теперь будет?! — в ужасе спросила рыжеволосая девушка. Добронравов долго молчал, задумчиво потирая подбородок.
— Хороший вопрос, Настенька, да, неплохой, можно сказать. Хотел бы я знать ответ, — он наморщил лоб. — Прошло столько лет… Кажется, в той линии было пятнадцать представителей. Или шестнадцать? Не помню. Какая досада! — Добронравов топнул ногой. — Выходит, я добился успеха уже в 67-м!
Рыжеволосая ахнула.
— Профессор! Но ведь… Мышонок жив, он не стареет, значит — могли уцелеть и другие пятнадцать особей? А если они дали потомство?!
— Вполне логичное предположение, — кивнул академик. — Это и есть вопрос, Настенька, который нам задал сей милый грызун. И он едва ли поможет ответить, да? — человек обратил взгляд к стеклянному боксу.
— У меня просьба, — хрипло сказал Элджи. Люди разом вздрогнули, словно выходя из транса.
— Что? А… — академик запнулся. — Да, я слушаю?
— Убейте меня сразу, — Элджи сглотнул. — Я больше не зверь, я разумное существо. Пожалуйста, убейте сразу, не надо проводить опыты. Вы и так знаете про меня все, если записи сохранились в пожаре, я тот самый образец, ничуть не изменившийся. В опытах нет нужды.
Добронравов нахмурился.
— Что ж, вполне логично, — ответил он после долгой паузы.
— Глеб, его нельзя уничтожать! — с волнением возразил один из военных, присутствовавших в комнате. — Это же чудо! Настоящее чудо!
— Чудом был помет НГ-90, - сурово ответил академик.
— Но мы его потеряли! А этот мышонок проник на самый охраняемый в России объект, словно на пикник! Да взгляните на его оборудование! — офицер схватил резак и провел им по столу, разрезав дерево как масло. — Кое-что из этой техники до сих пор не стоит на вооружении, вы сознаете, о чем идет речь?!
— Владик, я не понимаю твоего волнения, — задумчиво сказал Добронравов. — Неужели ты решил, что я собираюсь уничтожить этого маленького диверсанта? Более нелепую мысль озвучить, конечно, можно, но трудно.
Элджи вздрогнул.
— Вы не станете меня убивать? — спросил он недоверчиво.
Вместо ответа академик жестом подозвал одного из солдат, взял у него странный массивный телефон с витым проводом, воткнул штекер в гнездо на стене и, близоруко щурясь, набрал номер.
— Здравствуйте, Ниночка… Простите, что так поздно… Да, да, конечно я, что за глупый вопрос, кто ж еще может звонить по этой линии? Попросите Н. С., пожалуйста. Да, срочно. Да. Да, я все понимаю, а вот вы, барышня, не понимаете. Ах, уже понимаете? Отлично, не заставляйте меня ждать!
Добронравов с досадой дернул себя за бородку.
— Времена меняются, люди нет… — пробормотал он мрачно. — Где он только находит таких… Добрый вечер, Н. С. Что случилось? Боюсь, это не телефонный разговор. Да, даже по этой линии.
Пауза.
— Полагаю, лучше приехать. У нас… Небольшое ЧП, — академик смерил Элджи взглядом. — Сантиметров десять, примерно. Да. Вы все правильно поняли. Жду.
Отключив телефон, он потер подбородок и обернулся к рыжеволосой.
— Настя, у меня появились кое-какие дела… — Добронравов кивнул в сторону бокса, где Элджи с тревогой прислушивался к беседе. — Ну, вы понимаете, да? Мы с Н.С. отправимся в небольшую поездку… Дня на три… Поручаю вам нашего маленького гостя. Пусть он ни в чем не нуждается, а за здоровьем его следите пуще чем за собственным, вам все ясно, да, милочка?