Горизонт
Шрифт:
— Как они поживают?
— Ну, Сейдж получил работу в литейной и выучил много нового, совсем как он надеялся. Келла говорит, он все еще хочет устроить свой дом через должное время. Индиго нашел работу, он правит товарным фургоном, и его босс высоко ценит его умение обходиться с лошадьми, хотя самому Индиго не слишком нравится городская жизнь — слишком людно. Он говорит, что от этого ему неловко, и он чувствует себя смешным. Мы написали в своем письме, что он может приехать в Клиркрик, но он пока не принял наше предложение. Но самое лучшее — Келла так заинтересовалась целительством, когда помогала Аркади, что пошла в подмастерья
— О! — сказал Барр, светлея. — Это… хорошо. — Он нахмурился. — Даже неожиданно.
— Для меня тоже было, пока я не задумалась об этом. Келлу ведь проверяли в лагере ее отца на юге, но она не осталась у них потому, что они не взяли Индиго.
— Хм. Я этого не знал… — Барр выглядел очень задумчивым, и это было не то выражение, которое Фаун привыкла видеть на его лице. Прежде чем она успела спросить, что его беспокоит, с крыльца донесся звук шагов.
— О, это Даг! — воскликнула Фаун живо. Когда дверь распахнулась, Барр криво ей улыбнулся:
— Неужели ты натренировала чувство Дара за это время?
— Нет, но эти шаги я везде узнаю. — «Так же, как плач моего ребенка или собственную руку в темноте».
Даг, пригибаясь, вошел внутрь, выпрямился и широко улыбнулся:
— Привет, Барр! Что привело тебя сюда? — Должно быть, дела у его пациентов шли неплохо; он не падал от усталости, не был мрачен или заляпан кровью.
До того, как Барр успел ответить, Нетти-Мари в корзине завозилась и запищала.
— Сейчас приду, Искрочка, — сказал ей Даг, торопливо сбрасывая куртку и направляясь к раковине, чтоб вымыть руку.
Писк стал более требовательным, если и не полновесным плачем. Даг бросил полотенце на край раковины и заглянул в корзину с нежным и любопытным выражением на лице. Барр, нахмурившись, наблюдал, как он взял малышку и разместил ее на левом плече, осторожно поддерживая ее головку рукой. Даг уселся в удобное кресло-качалку с другой стороны от огня.
— Она не описалась? — спросила Фаун. — Проголодалась?
— Нет, она просто хочет присоединиться к компании.
— Ей нравится голос Дага, — проинформировала Фаун Барра и, успокоенная, стала вновь помешивать варево. — Я вообще удивляюсь, что дети Стражей Озера выучиваются говорить с этими взрослыми, которые все, что хотят, понимают Даром.
Даг помотал головой:
— Уверяю тебя, не все. Наши малыши должны нас учить так же, как крестьянские — своих родителей. Вот ты разве нет, Искорка? Ты ведь научила своего папашу всем видам фокусов, нет?
Нетти-Мари уселась в своем новом креслице с видом обладателя, ее маленькие пальчики согнулись, а глазки наполовину закрылись. Ее глаза при рождении были довольно мутными, но позднее стали глубокого карего цвета с прекраснейшими красно-золотыми искорками. Даг добавил, обращаясь к Барру:
— Как дела в Жемчужных Перекатах? Как у целителя Верела продвигаются щиты Дара?
— Лучше, с тех пор как Вит приезжал осенью и расхвастался о своем ореховом кулоне и убийстве Злого в каждой таверне на Пристани и в Излучине, и у Верела цена выросла
— Вит знает что говорит, — сказала Фаун довольно. Она постучала деревянной ложкой по краю котелка, выровняла расстояние до углей, уселась у огня к Дагу на колени и стала слушать.
— Верел взял двух новых подмастерьев в подмогу, — продолжил Барр. — Так что работа над щитами не выбьет его из колеи.
— Отлично, — сказал Даг. — А командир Амма? Она уже решилась поэкспериментировать?
— Да, в конце концов. Она отправила четверых крестьянских парней с моим дозором с наказом мне пасти их — потому что считает, что я знаю крестьян лучше, чем любой другой дозорный у нее. Двое из них ушли после первого похода, когда узнали, как это скучно и неприятно, особенно зимой, и, конечно, вокруг не было никаких признаков Злых. И на них свалилась вся грязная работа, хотя я все время объяснял, что все новые дозорные делают грязную работу. Но другие остались, и пришло еще двое. На следующей неделе мы отправляемся вновь.
— Знаешь, — сказал Даг, — Аркади научил Хохарию делать щиты, когда был на озере Хикори с Сумах, так же как я научил Верела.
Барр кивнул.
— Да, полдюжины выживших после Злого ребят из Рейнтри… До них дошли слухи, и они пришли добровольцами. Громовержец заявил, что это дело дозора, и постарался, чтоб совет лагеря разделился во мнениях и не смог его переспорить. Он поставил к ним в напарники Рейза и Ремо, чтоб те научили их всему, и это сработало довольно хорошо. Скука и работа их не отпугнули, с местью за родню-то. Я всего лишь на прошлой неделе получил от Ремо письмо — они пережили свою первую проверку с настоящим Злым. Это был всего лишь маленький сидячий Злой, но щиты Хохарии выдержали, и ни одно из мрачных пророчеств скептиков не оправдалось. Так что, сейчас все хорошо. Ты вернешься туда? На озеро Хикори?
Даг покачал головой:
— Не сейчас. У меня нет времени. Пока что ко мне и Аркади пришло одиннадцать разных целителей из девяти лагерей, чтоб научиться нашим фокусам, щитам и расколдовыванию и прочему такому. Новые люди, кажется, приходят каждую неделю.
— У нас всегда наготове спальня для посетителей, — добавила Фаун. — Мы тебя туда положим на ночь.
Барр кивнул с благодарностью.
— Это в дополнение ко всем тем длинным описаниям, которые Аркади отправил Хохарии и Верелу, чтоб те разослали их по стране вместе со своими целительскими отчетами, и Громовержцу и Амме в их дозорные инструкции. Даже если у Копперхеда завтра получится исполнить свою мечту и размазать меня об дерево, идея будет расходиться дальше.
— Счастлив ли Ремо там, в Хикори? Настолько, насколько Ремо всегда мог быть счастлив, конечно, — добавил Барр.
— Сдается, что так, — Даг медленно улыбнулся. — Тиока Ворон была упомянута в письме трижды. Она хорошенькая, насколько я помню — в некоем суровом смысле.
— Надеюсь, в этот раз ему повезет в любви больше, — Барр потряс головой.
— Если это в самом деле Тиока, полагаю, она об этом позаботится.
— Знаешь, он не должен был уходить. Амма была готова засунуть его обратно в дозор Жемчужных Перекатов. Мне кажется, было бы лучше, если бы он, как положено, выполнял приказы. Он всегда счастливее, когда думает, что следует правилам.