Горизонты любви

Картленд Барбара

Маркиз поднял голову и, взглянув на Айну, дрогнувшим голосом произнес:

— Я люблю вас, дорогая моя. Я люблю вас так, что нет ничего в целом мире, кроме моей любви. Если вы прогоните меня, я буду уничтожен.

— Я тоже люблю вас… но…

— Забудьте, — прервал ее маркиз. — Ничто в прошлом не может коснуться нас своей мрачной тенью. Только будущее имеет значение. Будущее, в которое вы, моя драгоценная

любимая крошка, покажете мне путь. Будущее, которое будет отличаться от всего, что я когда-либо знал в прошлом.

Он улыбнулся:

— Мне так много нужно вам сказать, но сейчас я хочу только целовать вас.

Он крепче прижал девушку к себе.

И стал целовать. Долгими, медленными, страстными поцелуями, которые становились все настойчивее и исступленнее. И вот уже ее ослепило море света, а жар солнечных лучей, пронизывающих все ее существо, коснулся и ее губ, чтобы ответить на тот огонь, который — она чувствовала — сжигал ее любимого.

— Я обожаю вас, я обожаю вас, я преклоняюсь перед вами! — воскликнул маркиз, — Ничего и никогда я не желал так, как вас. Как скоро вы станете моей женой?

В мозгу Айны мелькнула мысль, что, возможно, им следует соблюсти формальности и подождать некоторое время, прежде чем пожениться, но она знала, что в этом нет никакого смысла.

Они принадлежали друг другу. Само Небо уже благословило их союз. Свадебный обряд ничего не мог изменить в их жизни, лишь позволить ей носить его имя.

И снова он угадал, о чем она думает:

— Я много думал прежде, чем нашел вас. Много долгих бессонных ночей.

— Вы не сказали… как вы… нашли меня.

— Разве это имеет сейчас значение? Я заходил в каждую гостиницу и в каждый пансион, и в каждое агентство по недвижимости в Ницце. Я приехал сюда сразу же, как только узнал, что госпожа Харвестер, с которой вы жили до возвращения в Лондон, оставила вам деньги, которые, по словам вашего дяди, вы еще не успели перевести в Англию.

— Вы догадливы, — признала Айна со слабой улыбкой. — Ханна не сомневалась, что никто не сможет отыскать нас.

— Я думаю, что никто и не смог бы, кроме меня. Но я чувствовал все время, пока искал вас, что вы притягиваете меня, подобно магниту. Ни вы, ни я не можем отрицать, что даже в разлуке какие-то неведомые волны передаются от одного из нас к другому. Это как луч света, пронизывающий тьму.

— Когда я думала о вас и тосковала о вас, я думала… а вдруг вы… узнаете о моих мыслях, и о том, как я… несчастна…

— Вы

никогда больше не будете несчастны. И, моя дорогая, вы ведь покажете мне путь на вершину горы и к новым горизонтам, которые лежат за ней?

— Это то, чего я хочу больше всего на свете, — прошептала Айна.

— И разве вы забыли, ведь я должен написать еще много стихов, а может быть, даже книгу?

Айна вскрикнула от удивления.

— Да, я… думала, что вам необходимо этим заняться.

— Значит, мы с вами обменялись мыслями. Я готов, моя прелесть, но мне необходима ваша помощь.

— Вы же знаете, я буду помогать вам… я сделаю все… лишь бы вы были… счастливы.

— Это очень легко сделать, — ответил маркиз. — Мы можем пожениться завтра или послезавтра. А затем начнется долгий-долгий медовый месяц, во время которого мы начнем строить нашу новую жизнь.

Айна прекрасно понимала, что хотел сказать Ирвин. Прижимаясь к нему, чувствуя его крепкие объятия и биение его сердца, она знала: когда они поженятся, ничто из прежней жизни, даже тетя Люси, не сможет помешать им.

Как видение, ей представился Чейл в лучах утреннего солнца, и ей чудилось, будто лепестки миндаля снова падают вокруг них и своей нежной прелестью оберегают их союз.

— Вот какой будет наша любовь, — сказал маркиз, заглядывая ей в глаза, — и мы не вернемся домой, любимая моя, пока снова весной не зацветет миндаль.

— А куда мы направимся?

— Туда, куда ты поведешь меня. Мир наш, и мы пройдем по нему, взявшись за руки, словно паломники. Это обогатит наши умы и наши души, и мы вместе сможем поведать старому свету кое-что, что ему давно необходимо узнать.

— О, я так… хочу… этого, — воскликнула Айна. — Как же вы умны и как… необыкновенны! И Чейл должен всегда оставаться предметом всеобщего восхищения.

— Ты вдохновляешь меня, моя любимая. Как мне повезло, и как я счастлив тем, что нашел тебя!

Она улыбнулась, и маркиз долго-долго любовался ее лицом, как будто хотел запечатлеть в памяти каждую его черточку.

Затем медленно, словно боясь торопливостью нарушить чудо этого мгновения, он коснулся ее губ своими и поцеловал ее совсем иначе, чем прежде.

Айна поняла, этим поцелуем он словно скреплял их союз.

Союз, в котором каждый из них и оба они вместе шли к вершинам прекрасною.

И они знали — самое прекрасное откроется им, когда они достигнут горизонтов любви.