Горм, сын Хёрдакнута
Шрифт:
Навстречу лендманну и его гостям вышел знакомый Хельги старец, которого сопровождало с полдюжины юнцов, по виду учеников.
– Тридвульф! – Пенда заключил грамотника в объятия, прижав его к брюху.
– Лендманн, ярлы, хофдинга, – кое-как высвободившись, Тридвульф с любопытством разглядывал расцвеченную узорами кожу и скуластые лица незнакомых ему обитателей западного материка, потом уставился на выдру.
– Ксамехеле ярл, нареченный Асы хофдинги, Саппивок и Неррет знахари, – представил их Хельги. – И выдра Длинный Хвост.
– Это
– У моря, под утесами к югу от Нового Леса, – ответил один из учеников.
– Скажигде? – переспросил шаман.
Как-то случилось местное пиво, крепкое, темное, с приятной ореховой отдушкой. Отроки повели собачьи упряжки, пока не снимая с псов алыков, в сторону одного из ухожей.
– Красивый, конечно, доспех, но защитит ли от топора? – Аквеллен продолжал разговор с Ксамехеле.
– От топора не знаю, а от лютого волка защитил, – вождь клана медведя показал на следы от зубов на одном из наплечников. – Еще важно…
В затруднении, винландец шепнул что-то Асе. Та перевела:
– Черепаховые панцири, волчья шкура, медвежьи зубы и когти, и бекасьи перья обозначают четыре клана племени холмов.
– Кстати все подобралось. Куда хуже вышел бы доспех из бекасьих зубов, волчьих панцирей, черепахового меха, и медвежьих перьев, – с полной невозмутимостью выдал Ушкуй. – Так все-таки, почему такая спешка? Морем от Динас Малора дошли бы до устья Хафрен-реки, может, на пару дней позже…
– Сегодня-завтра хранительницу ждем! – с благоговением сказал Тридвульф. – Есть для нее вести о Йоарре?
– Вести недобрые. Йоарр погиб, со всей дружиной, кроме Виктрида знахаря, – без обиняков объяснил Хельги. – А сюда мы примчались стремглав, чтоб поговорить с Бельданом и Гармангахис.
– Так пошли ко дворцу, – сказал грамотник, на вид не особо опечаленный сообщением о судьбе «Карлсона» и присных, опустил осушенную глиняную кружку на деревянный поднос, подставленный девой в длинном льняном одеянии, и повернулся в сторону развалины в лесах.
По дороге, таны, ушкуйники, и винландцы вместе глазели на диковинные строения, чьи камни были с утраченным искусством вытесаны задолго до Фимбулвинтера.
– Верфь далеко? – спросил Ксамехеле у Оксы.
– Пешком до Хафрен изрядно, сподручней подъехать. А зачем тебе? – удивился тот.
– Хочу корабль построить, длиннее, чем Губитель Нарвалов, выше, чем Прямый, с огненным ходом, чтобы через море ходил.
– Так ты уже один заказал в Динас Малоре? – Хельги так опешил, что даже перестал вертеть головой по сторонам.
– Нам полдюжины нужно, – объяснил вождь. – Каждому клану, если не каждому племени, по кораблю, чтоб торговать с Танемарком и Энгульсеем. Один из Динас Малора, один из Глевагарда, один из…
– Витбира, два из Гримсбю, один из
– Это ж три тысячи марок серебра, если не больше! – Тридвульф был явно впечатлен.
– Больше, – гордо ответила нареченная Ксамехеле. – Но всего тридцать шесть марок красного золота.
– Нертус! – только и вымолвил грамотник. – Я этого добра больше двух эйриров зараз не видел!
– Вот вторая причина, почему корабли надо строить в разных городах. Даже справься одна верфь со всем заказом, цены на красное золото упали б. Златокузнецам в одном месте и шесть марок на несколько лет работы доставят, – заключила Аса.
Ксамехеле сказал что-то звучное по-винландски.
– Чего? – переспросил Хельги.
– Онговорит, Асахофдинга через несколько лет будет первой в плесенноймовете с тамаякудростью, – бойко, но не вполне понятно объяснил Саппивок.
– Да, плесенной кудрости у нее не отнять, – согласился Живорад.
Ксамехеле вряд ли мог полностью проникнуться тонкостью этого замечания, но на всякий случай ткнул ушкуйника локтем в бок. Тот уже знал лучше, чем пытаться дать сдачи. Живорад, конечно, выбил зуб лютому волку, но вождь клана медведя стал таковым, в числе всего прочего, голыми руками заломав тотемное животное.
Выдра, для разнообразия бежавшая рядом с шаманом, забавно загребая лапами, снова запрыгнула ему на плечи. «Пуд эта зверюга точно весит. Как он с ней столько таскается,» – подумал Хельги, поправляя собственную увесистую кожаную суму с мрачными памятками Йоарровой гибели.
У входа во дворец, сложная деревянная рама поддерживала в наклонном положении над мостовой двухсаженную дубовую створку, позволяя умельцам с теслами, долотами, и колотушками закончить вычурную резьбу. Ее кривые не вполне объяснимо перекликались с общими очертаниями дворца.
– Мы нашли обломки старой двери, – рассказывал гостям Бельдан Золото. – Гармангахис взошла на полый холм в ночь лунного затмения, чтобы увидеть Глевагард, каким он был. По кускам и по ее видению под янтарной луной восстановили узор.
Знаменитый кузнец, под начало которого Адальфлейд отдала возрождение Глевагарда, не был особо примечателен с виду – большеголов, невысок, лет на двадцать старше Хельги, с перевязанными кожаным шнурком седевшими волосами, обрамлявшими блестящую лысину. Единственной очевидной странностью умельца был выбор обуви – вместо сапог, его изрядных размеров ступни были заключены в путы из кожаных ремней, к которым крепились толстые подошвы с подковками на носах и пятках. Спутница Бельдана, жрица речной богини Хафрен, напротив, обладала весьма впечатляющей внешностью. Статная и ярко-рыжая, в обманчиво простых одеждах из нескольких слоев до полупрозрачности тонкого белого льна, она опиралась на посох из двух перевитых вместе кусков дерева – дуба и ясеня – с навершием из серебра альвов, увитым сушеными ягодами остролиста.