Горм, сын Хёрдакнута
Шрифт:
Весь окоём, сколько охватывал взгляд Хёрдакнута, был охвачен в кольцо зеленью деревьев, нетронутой за века после отступления льдов. Поближе, за перелеском, на солнце золотились длинные усы колосьев ярового ячменя. Еще одно поле, поближе к реке, стояло под паром. Три карла длиннозубыми вилами раскидывали с телеги удобрение, щедро поставлявшееся Таннгриснтом и его длинношерстными подругами Хиррокин и Имдр. Еще с полдюжины народа возилось у плотины заново отстроенной водяной мельницы, что-то делая с колесом. Крысодавец поднял мордочку, учуяв то ли полевку, то ли саблезубого шушпанчика, и бросился в погоню.
– Так выходит, – старый грамотник
– Странное что-то – едва зеленеется. Расскажи-ка.
– Дубы.
– Далеко вперед глядишь, их полный рост разве что мои внуки увидят. А если за ними, поближе к реке, еще овес или ячмень посадить? Лошадкам, им овес куда полезнее незрелых яблок, – Хёрдакнут кивнул в сторону Альсвартура, пытавшегося дотянуться до маленьких зеленых кругляшей, росших на одной из здоровенных яблонь, вперемешку с другими плодовыми росших по краю поля.
– Если овес и ячмень к шестиполью добавить, еще лучше выйдет. А когда поле под паром, клевером засеять, и пустить коней на выпас. Кони, они, конечно, не мамонты, но тоже почву удобряют, лучше, чем олени. Хотя олени лет двести назад здесь в самом конце весны копытами рыли снег, чтоб докопаться до травы, а лошадь бы вообще зиму не пережила.
– Еще через двести, может, так потеплеет, что вместо коней будут вот такие, – Хёрдакнут приставил к ушам руки с выставленными вверх указательными пальцами. – с длинными шеями пастись, а вместо дубов эти, как их, вырастут? – ярл растопырил пальцы.
– Пальмы? В это мне как-то не верится. До Фимбулвинтера, по сагам, наш народ примерно в этих местах и жил, и житье было не так уж непохоже на нынешнее, только что к югу тогда всякие диковинные племена водились, даже песиглавцы, альвы и дверги. От стародавних племен вот, считай, ничего не осталось.
– Почему, этлавагрский народ остался. И дверги, говорят, не все повывелись.
– Но кто говорит, сам ни одного дверга не видел. А Этлавагр – особое дело. Его завоевал один из первых конунгов Вёрдрагнефы, и до Фимбулвинтера это был их самый южный город. По всем рассказам, по сравнению со первопрестольным, дыра дырой. Когда сумерки богов начались, народам на юге Норны конец отмерили больше не из-за льда да снега, а за распри с неразумением. Финики да виноград родиться перестали, они вместо того, чтобы печи жарче топить да под зиму рожь начать сажать, друг друга перебили. Кроме конунга Вёрдрагнефы, он на юг с дружиной подался, в Этлавагре сел, на соседний Серкланд руку наложил, и вокруг порядок удержал. Крепко нам, конечно, старые боги подгадили с Рагнарёком, сколько добра пропало, и сколько вежества. Представляешь, какой была Вёрдрагнефа?
– Да… Торлейв несколько лет назад ходил на Этлавагр с десятью кораблями, так до самого города даже не дошел – в посаде взял столько добычи, что драккары весельными портами едва воду не черпали. Говорят, им еще пришлось кучу серебра кинуть прямо на берегу. И это дырой считалось. Похоже только, Бейнир Слюнявый без боя все остатное богатство приберет, ему дочку последнего красного конунга сватают, сына тот не успел родить.
– Может, это и к лучшему. Лучше Бейнир, чем Йормунрек.
Крысодавец Четвертый вернулся, гордо таща густо опушенную и очень дурно пахнущую добычу размером ненамного поменьше его самого, и, оставив свежезадушенную тухухоль у ног ярла, вопросительно тявкнул. Кряхтя и помогая себе посохом, ярл снова опустился на колени, погладил
– Хорошо вот Горму, он своего пса может приласкать, не нагибаясь.
– Слушай, а может, тебе его на красной хофдинге женить, зачем ей хромой да слюнявый килеец? – предложил Виги. – Асу за молодого энгульсейского конунга Адальстейна выдать, Хельги… Хельги в южный Гардар за невестой послать? У Хёскульдра Дури, которого там лет двадцать пять назад пристукнули, вроде внучка была…
– Здорово ты мне всех распределил, только ты придумал, ты их и уговаривай, кому и на ком жениться. Помнишь, как ты уже Асфрид за Горма пристроить хотел? «На что она мне?» – говорит, – «Читать, и то не умеет!» И мигом сплавил ее в Скане к матери. Правильно, между прочем, сделал, копье мне под ребро. Пусть Сиггтригг родному деду наследует, близ Слисторпа нечего ему болтаться. Конечно, внук, хоть и сводный, дело хорошее, но тут с кровной родней бы сперва разобраться. Самое простое, надо моей приблудной девчонке, что в Альдейгье объявилась, подарков послать. Заодно Бушуихе написать…
Ярл засопел и ненадолго замолчал, нахмурясь. Виги понимающе кивнул, ничего не говоря. Встряхнув головой, Хёрдакнут продолжил:
– Дальше, Адальфлейд на письмо ответить.
– А ей-то что нужно?
– Да много чего, и помяни мое слово, просит об одном, хочет, чтоб я догадался о другом, но чтоб не прознал про третье. Знаешь, несколько лет назад Йоарр Карлсон и… как второго шкипера звали? Из наших, но в третьем поколении коннахтского? Сложное имя?
– Раудар Муйрин Эойнссон? Внук Рауди Четыре Шмеля?
– Точно, Муй… Мне бы ввек не запомнить… Так знаешь?
– Как не знать? Пошли через западное море искать Ут-Рёст на двух самых больших кноррах с паровым ходом. С настоящим огненным ходом, не с игрушками, как мы на драккары поставили, где всех дров на день. Те кнорры три недели без остановок под парами могли идти, на энгульсейском угле. Еды и припасов вообще на несколько лет взяли. Ушли на запад и не вернулись. Но мы-то здесь причем?
– Адальфлейд просит помощи, мол, надо их искать, кнорры кончились, и в казне серебра едва на дне. А про паровой ход на Губителе Нарвалов весь Энгульсей знает, его ж сам Бельдан Золото ставил. Двухклапанный прямоточный, – похвалился ярл, вспомнив.
– Это что она просит. А о чем хочет, чтоб ты догадался?
– Она вдова, Йоарр тоже вдов, ее немного постарше, много времени провели вместе, пока снаряжали кнорры, опять же, на ее серебро. Люб он ей?
– Дело понятное. А о чем не хочет?
– Есть у меня подозрение. Первое, кто отец Йоарра? Карлсон – это просто сын однодворца. Прозвище, не отчество. Второе, Раудар ему верен, как собака, они вместе южный материк обошли. Откуда в точности имя – Муй? Рин?
– Это то ли от «Муйредах» – властелин, то ли от «Муиргенн» – русалка.
– Коннахтское, старое, вековыми муями обложенное, потому что Раудар из очень важного рода с материнской стороны. Друиды, копье им под ребро. Но почему потомок друидов и внук великого ярла будет сорок лет защищать спину неизвестно чьему приплоду?
– Друзья?
– Сроду не было между ними дружбы, Йоарр Раудара вечно понукал, как карл ленивого овцебыка.
– Так в чем же, ты думаешь, дело?
– Раудар и Адальфлейд, они знали, кто Йоарров отец, вот в чем!
Виги отряхнул ладони от земли, провел правой рукой по бороде, и опустил глаза вниз в раздумье.