Город акул
Шрифт:
– Я поищу Осколок, пока остальные будут на совещании. Малкольм думает, что я пойду искать Ориона, а не плавать. Если спросит, скажу, что захотелось искупаться.
– А если Орион только этого и ждёт? – спросил Феликс. – Когда ты появишься и приведёшь его к Осколку?
Саймон помедлил. Об этом он не подумал.
– Орион не знает, что я могу превращаться в кого захочу. Он будет ждать орла, а не акулу.
– Если не поймёт, что ты и есть эта акула. Тогда секрет всплывёт наружу, и ситуация станет в миллион раз хуже.
Признавать не хотелось, но Феликс был прав. Саймон нахмурился.
– Может,
– Да вас любой идиот различит, – сказал Феликс. – У тебя есть брат-близнец, а ты отказываешься подстричь волосы. Как, по-твоему, вас перепутают, если вы не похожи?
Саймон потрогал кончики непослушных волос.
– Думаешь, лучше попросить Малкольма меня постричь?
– Думаю, тебе придётся, если хочешь, чтобы тебя принимали за Нолана. – Феликс привстал на задних лапках, принюхиваясь. – Чую еду. Ты что-то от меня скрываешь.
Саймон достал из кармана салфетку и развернул её. Внутри оказалась пара раскрошившихся крекеров.
– Если будешь столько есть – не доживёшь до концовки любимых сериалов.
Феликс передёрнул плечами, уже набив щёки. Саймон открыл ящик с носками, вытряхнул его содержимое на кровать и, кинув несколько пар в чемодан, осторожно сдвинул почти невидимую задвижку и поднял фальшивое дно. Под ним пряталась мамина тетрадь с заметками о Зверином короле – исследование, над которым они работали совместно с отцом, насколько понимал Саймон. Там же лежали карманные часы, украшенные гербом Звериного короля, – их мама подарила ему в ночь своего похищения. Саймон не знал, почему она так настаивала, чтобы он их хранил, но раньше они принадлежали отцу, а в Аризоне Саймон обнаружил нечто странное: часы нагревались, когда оказывались рядом с Осколками Хищника.
Из-за этого Саймон хранил часть Хищника, добытую у Рептилий, в носке на другом конце ящика, но эти несколько сантиметров не помогали. И часы, и Осколок всегда были горячими. Часы Саймон убрал в карман джинсов, а вот Осколок неохотно отложил на место. Тайник был не самым надёжным, но забрать кристалл с собой Саймон не мог. Придётся довольствоваться фальшивым дном.
Закончив собираться, он пошёл искать Малкольма. Несмотря на поздний вечер, тот обнаружился в своём кабинете на верхнем этаже. Он махнул Саймону, не отрываясь от телефонного разговора, и нахмурился ещё сильнее.
– …даже подростком назвать нельзя. Как… – он прервался, глянув на Саймона. – Поговорим, когда приеду. Но разговор не окончен. Это тяжёлая ноша для любого человека, тем более для… – он вновь замолчал и вздохнул. – Ладно. До завтра, полковник. Передавайте генералу мои наилучшие пожелания.
Стоило ему повесить трубку, как Саймон спросил:
– В чём дело?
– Не волнуйся, ни в чём, – заверил Малкольм, хотя его волнения явно хватило бы на них обоих. – Что такое, мой мальчик?
Саймон помедлил. Он уже не был уверен, что идея хорошая, – но понимал, что выхода нет, особенно учитывая, что Нолан должен был ехать с ними.
– Я хотел спросить… – Саймон замолчал, касаясь кончиков волос. В последний раз его стриг дядя Дэррил. И на сердце было неспокойно, хотя умом он понимал, что волосы никак не связаны с воспоминаниями о дяде. Он мог отращивать их хоть всю жизнь – дядю Дэррила это не вернёт. – У вас есть время меня постричь перед отъездом?
Лицо Малкольма
– Конечно, – сказал он, отодвигаясь в кресле. – Сейчас, только схожу за ножницами.
Саймон кивнул и присел, стараясь не поддаваться грызущему чувству вины. Это ведь просто стрижка. И если благодаря ей Орион перестанет их с Ноланом различать, значит, оно того стоит.
На следующее утро Саймон спрятал Феликса в коробочку и убрал её в дальний угол чемодана, убедившись, что мышонку хватит еды и воды на время полёта и что одежда не закрывает отверстия для дыхания. Взяв чемодан в руки, он закинул рюкзак на плечо и спустился по винтовой лестнице в атриум корпуса Альфы, где на полу вместо ковра росла трава, а к высокому потолку тянулись деревья. Изначально корпус предназначался для Птиц, но после того, как Орион напал и почти полностью разрушил изначальный ПРИЮТ, школу не только перевели в здание под Центральным парком, которое ученики и учителя ласково прозвали Логовом, но и по указу главенствующих Зверей запретили Птицам посещать академию. Саймон был единственным исключением – да и он на самом деле не был Птицей. Он, как и Нолан, принадлежал сразу ко всем Царствам – и вместе с тем не принадлежал ни одному.
Дверь распахнулась, и в атриум вошла Уинтер, катившая за собой дорогой чемодан. Колёсики застряли в траве, и она, фыркнув, оставила его посреди дороги.
– Саймон уже спустился? – коротко спросила она, глядя ему прямо в глаза.
– Что? – непонимающе переспросил тот. – Я тут.
Она вскинула на него глаза.
– Оу! Ты наконец-то подстригся. – Она наклонилась, щуря глаза. – Невероятное сходство.
– Мы же близнецы, – сказал он. – Где Джем с Арианой?
– Джем сказал, что ему назначили дополнительные занятия, раз мы пропустим несколько учебных дней, а Ариана небось болтается где-нибудь на потолке и подслушивает разговоры, не предназначенные для её ушей. Думаю, они скоро придут. Ты же в курсе, что идея просто ужасная, да?
– Какая идея? – спросил Саймон, проведя рукой по укороченным волосам. Шею холодило, а уши казались непривычно открытыми.
– С поездкой в Авалон. Я понимаю твои намерения, – быстро добавила она, стоило Саймону открыть рот. – Но вести там поиски будет опаснее, чем внедряться в совет Рептилий. Подводное Царство – военное общество, и за нарушение их законов грозит очень серьёзное наказание. Им не важно, взрослый ты или ребёнок. Если научился превращаться – значит, можешь держать ответ за свои действия. А учитывая, сколько у них законов, мы нарушим минимум с десяток.
– Я возьму всю вину на себя, – сказал Саймон. – Обещаю.
Уинтер помотала головой.
– Не надо, Саймон. Мы поможем тебе, чем сможем. Ты это понимаешь, мы это понимаем, так зачем притворяться, будто мы ничем не рискуем? Тебе, кстати, опасно даже просто там появляться, учитывая, насколько генерал ненавидит Ориона.
– Значит, мы оба его ненавидим. Уже неплохо, – сказал Саймон.
– Это не важно. Все считают тебя Птицей, – заметила она, понижая голос. – Нолан хотя бы притворяется Зверем, так что к нему относятся нормально. Но Птицам в Авалоне рады так же, как чуме. И Рептилиям тоже, – добавила она. – Подводное Царство с момента своего основания ссорится с Рептилиями из-за амфибий.