Город Бездны

Рейнольдс Аластер

Стоп. Достаточно того, что я позволил этой мысли появиться у меня в голове, хотя и не закрепиться.

Не сомневаюсь, Небесный Хаусманн гордился бы мной.

– Вы смотрите на меня с такой благодарностью, Таннер. Право, не стоит.

Шантерель все-таки вернулась.

– Почему не сбежали?

Она поставила на металлическую столешницу две чашки и уселась напротив. В ее движениях опять появились кошачья гибкость и грация. Любопытно, эти повадки хищницы у нее благодаря модификации нервной системы или упорным тренировкам?

– Наверное,

вы еще не слишком мне надоели. Скорее наоборот, я заинтригована. К тому же мы находимся в общественном месте. Кажется, здесь вы не представляете такой опасности.

Я сделал глоток. Чай почти не имел вкуса – как изысканно размытая акварель, если бы цвет вызывал вкусовые ощущения.

– Недоговариваете, Шантерель.

– Вы сдержали слово насчет моих друзей. Могли бы перебить, но вместо этого сделали им настоящий подарок. Дали понять, что такое боль – настоящая боль, а не жалкое подобие, которое можно испытать при помощи экспириенталий. Теперь будет чем похвастаться. Разве я не права? Если бы вы просто прикончили их, это не нарушило бы ваших планов.

– С чего вы взяли, что у меня есть планы?

– Поняла из ваших вопросов. И еще мне кажется, что у вас мало времени.

– Могу я задать еще один вопрос?

Шантерель кивнула и воспользовалась этим моментом, чтобы снять свою кошачью маску. У нее были глаза львицы, но, если не считать вертикальных зрачков, лицо оставалось вполне человеческим – широким, открытым, с высокими скулами, обрамленное тяжелой гривой каштановых локонов, ниспадающих до плеч.

– Спрашивайте, Таннер.

– Перед тем как я уложил ваших друзей, один из вас что-то сказал. Может быть, это были вы, я не помню точно.

– Может быть. О чем шла речь?

– Якобы у меня что-то с глазами.

– Это была я, – смущенно призналась Шантерель.

Значит, мне не показалось.

– Что вы тогда увидели?

Она понизила голос. Разговор действительно принимал странный оборот.

– У вас светились глаза. Это не был отраженный свет. Они горели, точно сияние шло из глазниц. – Ее речь стала торопливой и нервной. – Я подумала, что на вас какая-то маска и вы скинули ее, прежде чем снова появились перед нами. Но ведь маски не было?

– Конечно. Но мне жаль, что ее не было.

Она смотрела мне в глаза, словно что-то разглядывала. Вертикальные щелки сузились еще больше.

– Во всяком случае сейчас этого нет. В самом деле не знаете, почему у вас светились глаза?

– В самом деле, – отозвался я, без особого энтузиазма потягивая водянистый чай. – Будем считать, что это одна из маленьких тайн моей жизни.

– Полагаете, это хороший ответ?

– Лучшего я сейчас дать не могу. И думаю, вы не слишком ошибетесь, если сочтете это ответом человека, который боится узнать правду.

Я сунул руку под сюртук и почесал грудь. Одежда, полученная от нищенствующих, пропиталась потом, кожа нестерпимо зудела.

– Давайте не будем об этом.

– Простите, –

с нескрываемым сарказмом ответила Шантерель. – В таком случае, Таннер… что дальше? Поскольку мое возвращение оказалось для вас сюрпризом, могу сделать вывод, что вы не слишком нуждаетесь в моем присутствии. Может, каждому из нас пойти своей дорогой?

– Да вы, никак, разочарованы.

Интересно, заметила ли она, что моя рука вот уже несколько минут не сжимает рукоятку пистолета? Более того, я почти забыл об оружии.

– Неужели я вас настолько заинтересовал? Или просто решили развеять скуку?

– И то и другое. Вы действительно удивительный человек, Таннер. Будто головоломка, которую я разгадала лишь наполовину.

– Уже наполовину? Тогда лучше притормозить. Я не такой загадочный, как вам кажется. Удивитесь, если узнаете, как мало скрыто под оболочкой. Я всего лишь…

Кто? Солдат-наемник, человек, исполняющий свою клятву… Я почувствовал себя шутником, который собрался рассказать анекдот и понял, что не слишком удачно выбрал момент.

Я поднялся и демонстративно вынул руку из кармана, оставив там пистолет.

– Мне просто нужна ваша помощь, Шантерель. Если хотите показать местные достопримечательности, то я буду благодарен. Но можете уйти прямо сейчас.

– У вас есть деньги, Таннер?

– Немного. Боюсь, что здесь этого будет недостаточно.

– Покажите.

Я вынул из кармана пригоршню феррисов и выложил на стол:

– Как думаете, еще на одну чашку чая хватит?

– Не знаю. Здесь достаточно, чтобы купить новую одежду. На мой взгляд, это вам не помешает, конечно, если не хотите стать центром внимания.

– Неужели я выгляжу настолько нелепо?

– Настолько нелепо, Таннер, что рискуете сделаться законодателем моды. Но мне почему-то не кажется, что вам этого хочется.

– И вы совершенно правы.

– Я не настолько знаю Эшер-Хайтс, чтобы рекомендовать лучшее, но по дороге видела несколько бутиков…

– Вначале мне хотелось бы осмотреть вон тот резервуар, если не возражаете.

– Ах, тот… Там Мафусаил. Я и забыла, что его здесь держат.

Имя показалось смутно знакомым, но Шантерель уже вела меня прочь.

– Можем вернуться сюда позже, когда вы будете не так приметны.

Я со вздохом поднял руки, сдаваясь на милость победителя:

– Заодно покажете мне остальной Эшер-Хайтс.

– Почему бы и нет? Вечер еще только начинается.

Пока мы шли к ближайшему бутику, Шантерель сделала несколько звонков – вероятно, своим друзьям – и убедилась, что они живы, здоровы и находятся в Пологе. Но она не оставила для них никаких сообщений и больше не упоминала их ни единым словом. Это было правильно: я допускал, что многие жители Эшер-Хайтса знают об «Игре» и даже с волнением следят за ее ходом. Но никто не признается в этом за пределами гостиной, где подобное развлечение считается даже почетным.