Город Бездны

Рейнольдс Аластер

Будь я проклят, если знаю это наверняка.

– В общем, я понял, что Гитте конец, – продолжал Таннер. – Однако Кагуэллу можно было спасти. Он получил не слишком тяжелую рану. Поэтому я подключил их обоих к системам жизнеобеспечения и отвез в Дом Рептилий.

Я невольно кивнул, вспоминая тот адски долгий путь через джунгли, когда мне приходилось справляться с болью в культе. Хотя на самом деле это был не я… Это был Таннер, и я знал о случившемся только из его воспоминаний…

– Когда я вернулся, люди Кагуэллы, которые оставались в Доме, встретили

меня и забрали тела. Они сделали для Гитты все, что могли, хотя и понимали: это бессмысленно. Кагуэлла пробыл несколько дней в коме, но в конце концов выкарабкался. Впрочем, он почти напрочь лишился памяти.

Я вспомнил, как очнулся от долгого мертвого сна, задыхаясь от страха. Тогда я сознавал только одно: что-то пронзило меня насквозь. Никаких подробностей восстановить не удавалось. Я позвал Таннера. Мне сообщили, что он ранен, но жив. Про Гитту никто ничего не сказал.

– Таннер пришел навестить меня, – сказал я, перехватывая инициативу. – Я увидел, что он потерял ступню, и догадался: с нами случилось нечто ужасное. Но я ничего не помнил, кроме того, как мы отправились на север, чтобы устроить засаду на отряд Рейвича.

– Ты попросил привести Гитту. Все-таки помнил, что она находилась с нами.

Обрывки давно забытого разговора начали всплывать в памяти, словно высвобождаясь из тугой паутины.

– И ты выложил мне все. Мог бы солгать – придумать что-нибудь в свою защиту, сказать, что ее убил боец Рейвича. Но не солгал. Ты объяснил, как было на самом деле.

– Какой смысл лгать? – пожал плечами Таннер. – Ты все равно вспомнил бы.

– Но ты должен был знать.

– Что именно? – спросил Рейвич.

– Что я убью его за это, – ответил я ему.

– А-а, – протянул Рейвич, и из динамика модуля послышался мягкий бесстрастный смешок. – Мы почти добрались до сути проблемы.

– Я не думал, что ты убьешь меня, – сказал Таннер. – Думал, простишь. Мне даже казалось, что твое прощение не понадобится.

– Наверное, ты слишком плохо меня знал.

– Возможно.

Рейвич похлопал свободной рукой по подлокотнику кресла, щелкая почерневшими ногтями по резному металлу.

– Значит, вы приказали его убить, – произнес он, обратив ко мне безглазое лицо. – И выбрали способ, который мог заодно удовлетворить вашу основную страсть.

– Я не очень хорошо это помню, – сказал я.

И это была почти правда.

Я помнил, как смотрел сверху вниз на Таннера, ползавшего в белой камере без потолка. Я помнил, как он понемногу осознавал происходящее, как чувствовал опасность и догадывался, что он здесь не один. Что в этом замкнутом пространстве есть кто-то еще.

– Расскажите, что помните вы, – попросил Рейвич, обращаясь к Таннеру.

– Помню, как эта тварь сожрала меня заживо. Поверьте, такое не скоро забудешь.

Таннер говорил ровным, невыразительным голосом, чем-то похожим на синтезированный голос Рейвича.

И тут я вспомнил.

Гамадриада издохла почти мгновенно. Ее убили вещества, содержащиеся в организме каждого

человека и несовместимые с ее метаболизмом. Змея подергалась и свернулась, точно пустой пожарный шланг.

– Мы распороли ей брюхо, – сказал я. – Извлекли Таннера из ее глотки. Он не дышал, но сердце еще билось.

– Вы могли прикончить его на месте, – сказал Рейвич. – Кинжал в сердце, и делу конец. Но вам нужно было кое-что у него получить, правильно?

– Мне нужна была его личность. И прежде всего память. Поэтому пришлось надеть на него медицинский жилет. Я поддерживал в Таннере жизнь, пока готовили трал.

– Для чего?

– Чтобы выследить вас, Рейвич. Я уже знал, что вы покинули планету, что вскоре вы будете на борту субсветовика, летящего до Йеллоустона. Я наказал Таннера. Предстояло сделать то же и с вами в память о Гитте. Но для этого мне требовалось стать Таннером.

– На этой планете вы могли бы стать кем угодно.

– Мне требовались его навыки. – Я перевел дыхание. – Это не должно было остаться навсегда. Я подавлял свою настоящую личность, пока не оказался на борту корабля. Воспоминания Таннера должны были постепенно рассеяться, оставив после себя отдельные фрагменты. Они сохранились до сих пор, но уже не путаются с моими.

– А другие ваши секреты?

– Вы о глазах? Да, такое скрыть непросто. Впрочем, эксперимент удался. Но генетические изменения уже сошли на нет. Возможно, так и было задумано.

– Кое-что вы все-таки забыли. – Рейвич улыбнулся – омерзительное зрелище. – Было кое-что. Не только глаза.

– А вы откуда знаете?

Он побарабанил пальцами по остаткам своих зубов – как же нелепо выглядел этот жест многозначительной задумчивости!

– Вы забываете, что это я убедил ультра предать вас. После этого несложно было получить информацию обо всем остальном. Обо всем, что они с вами сделали. – Рейвич снова улыбнулся. – Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. И кто на что способен.

– И теперь вы знаете?

– Думаю, такой человек, как вы, Кагуэлла, способен преподнести сюрприз даже самому себе. Впрочем… кажется, вы уверяли, что вы – не Кагуэлла.

– Кагуэллу я ненавижу не меньше вашего. Я посмотрел на некоторые вещи глазами Таннера и знаю, что с ним сделал его шеф.

– Значит, вы сочувствуете Таннеру?

Я отрицательно покачал головой:

– Таннер, которого я знал, погиб в бассейне с гамадриадой. А то, что он жив, ничего не значит. Это не Таннер. Это чудовище, созданное Кагуэллой.

Таннер усмехнулся:

– Надеешься меня прикончить?

– Иначе меня бы здесь не было.

Таннер снова шагнул к креслу. Я знал о его намерении убить Рейвича – тот это знал. Но Рейвич оказался проворнее: пистолет снова появился у него в руке, прежде чем Таннер успел сделать еще шаг.

– Ну-ну, – проговорил Рейвич. – Какой вам резон выяснять отношения, когда рядом нет зрителей?

Я вспомнил об Амелии, которая стояла где-то в тени. Интересно, что она обо всем этом думает?