Город богов
Шрифт:
При ближайшем рассмотрении монахам показалось, что останки явно подверглись сильному воздействию огня. Скорее всего, крепость была сожжена инками. У Игнацио сложилось такое впечатление, что позы погибших и выражение их окаменевших лиц, говорят о сильнейшем испуге.
– Если приглядеться к останкам, то среди них нет ни одного воина, а лишь женщины и дети, – высказался Мартин. – Думаю, их закрыли в доме и сожгли заживо.
– М-да… – задумчиво протянул Игнацио, снова вспомнив индейцев-мапуче. Те, по крайней мере, не убивали своих соплеменников.
Он
– Мы не найдём здесь ничего интересного. Всё уничтожил огонь. Думаю, лучше прогуляться по городу…
Монахи покинули жилище, хранившее свидетельство давней трагедии, и решили, что обследовать другие дома не имеет смысла. Однако на противоположном конце площади они заметили высокое сооружение, цилиндрической формы, к вершине которого вела спиралевидная каменная лестница.
Игнацио тотчас поспешил к нему, дабы обследовать со всем тщанием.
– Святой отец, – обратился проводник, – это храм… Там совершались жертвоприношения, – пояснил он.
Однако это обстоятельство ещё больше распалило иезуита.
– Поэтому-то я и должен его обследовать.
– Смелый вы человек, святой отец… – заметил индеец. – Ничего не боитесь.
Игнацио усмехнулся: «Если бы ты повидал с моё, тоже бы ничего не боялся… Или почти ничего…»
Иезуиты поднимались по спиралевидной лестнице, проводник же наблюдал за ними, стоя у подножия храма, с явным интересом и некоторым страхом. Он опасался, что духи чачапойя покарают любопытных монахов, и он останется без должного вознаграждения.
Но вопреки опасениям проводника, монахи благополучно добрались до вершины культового сооружения. Оно являло собой ровную площадку. Посредине лежал жертвенный камень, рядом с ним зияло отверстие, ведущее в чрево храма.
Игнацио приблизился к отверстию и заглянул в него.
– А, если туда спуститься?.. – сказал он и вопросительно взглянул на Мартина.
– Зачем? – задал тот резонный вопрос и предположил: – Наверняка, там одни кости.
– Возможно… – уклончиво ответил Игнацио. Впрочем, он сам не знал, что хотел обнаружить среди множества костей, которыми, несомненно, был заполнен жертвенный колодец.
– Возьми у проводника верёвку, обвяжи меня, и я спущусь вниз. – Попросил Игнацио.
На все увещевания своего верного друга не спускаться в колодец, Игнацио отвечал твёрдым намерением это сделать. Наконец, Мартин махнул рукой и отправился вниз по спиралевидной лестнице к проводнику.
…Наконец, Игнацио опоясался верёвкой. Мартин проверил: туго ли тот затянул узел.
– Ох, не спускался бы ты туда… – снова запричитал он.
Но переубедить Игнацио не представлялось возможным.
– Нить судьбы ведёт меня в чрево храма, в жертвенный колодец. Дай мне на всякий случай нож… – сказал он и начал спускаться в шахту. Мартин, что есть силы удерживал верёвку.
Солнечные лучи, поникавшие через отверстие, осветили человеческие останки, находившееся внизу, сваленные в кучу. Перед монахом, спустившимся ещё немного, открылась страшная картина: стены колодца полностью занимали
Мартин слабел с каждой минутой. Хоть он выглядел крепким и мускулистым, а брат Игнацио куда более худым и небольшого роста, но держать верёвку ему было трудно.
Он возопил из последних сил, умоляя проводника прийти ему на помощь. Тот прекрасно слышал этот вопль отчаяния, но всё же колебался. Наконец, желание получить дополнительное вознаграждение возобладало над страхом, и индеец устремился наверх по лестнице, придя на помощь Мартину, как раз во время.
Игнацио, находившийся в ритуальной шахте, также слышал отчаянные мольбы своего собрата. В какой-то момент он подумал: «А что, если действительно не удержит и я упаду прямо на груду костей? Кости могут запросто поранить меня… Так и останусь здесь в заброшенном городе чачапойя…»
Наконец, услышав голос проводника, Игнацио облегчённо вздохнул и решил обследовать один из многочисленных мешков, расположенных на стене. Монах попытался раскачаться и зацепиться за каменный выступ. Ему это удалось без труда. Затем он вынул из-за пояса нож и разрезал им мешковину, видимо сотканную из стеблей какого-го местного растения.
Из мешка на него взирало лицо мумии. Ободренный удачей, он полностью разрезал мешок с внешней стороны и постарался высвободить свою находку. Его взору предстала мумия женщины, ибо на шее виднелось ожерелье, а в ушах – серьги из раковин. Эта мумия «сидела на корточках», явно что-то сжимая в руках.
Игнацио попытался высвободить из цепких пальцев (кстати, отлично сохранившихся) некий предмет. При ближайшем рассмотрении им оказалась ритуальная чаша. Она изображала мужчину, вероятно вождя, его же несколькими плотными кольцами обвивал змей.
Игнацио покрутил чашу в руках и, удовлетворённый своей находкой, крикнул:
– Тяните наверх!
Наконец, из шахты, сначала показалась рука иезуита, крепко сжимавшая находку, а затем его голова и плечи.
– Мартин, принимай! – скомандовал он, и монах-помощник ловко подхватил чашу.
Проводник тотчас пришёл на помощь Игнацио и тот выбрался из шахты целым и невредимым.
Мартин тем временем внимательно рассматривал чашу.
– Интересная вещица… – задумчиво произнёс он.
К нему приблизился проводник и тотчас блеснул своими познаниями:
– Тамандуаре, бог чачапойя. – Указал он пальцем на человечка. – Это его змей Колоканна. Он откусывал людям головы.
Монахи одновременно с неподдельным интересом воззрились на индейца.
– Да откусывал! – повторил он, отрабатывая обещанное вознаграждение. – Жертву приводили сюда на крышу храма, змей откусывал ей голову. Ритуальную чашу, наподобие этой жрецы наполняли кровью… Затем её выпивали, тело бросали в шахту, а голову…