Город богов
Шрифт:
Амалия встрепенулась.
– Иезуиты?.. – насторожилась она.
– Да… – спокойно подтвердил её супруг, поглощая жаркое.
Девочки также сидели за столом, соблюдая, надлежащие правила поведения, главным из них было – не вмешиваться в разговоры старших. Один только Антонио постоянно ерзал на стуле и всячески отвлекал сестёр от трапезы своими бесконечными вопросами или того хуже попытками запечатлеть их на бумаге, на что девочки сильно обижались.
– Они носят всё чёрное… – неожиданно высказался семилетний Антонио. – Я их видел сегодня на улице и даже нарисовал…
Он бросил взгляд на отца, ища у него поддержки. Но альгвазил устал за день и не проявил к предложению сына ни малейшего интереса.
Дона Амалия невольно перекрестилась.
– Скоро иезуиты наводнят город… – робко сказала она.
– Это точно… – согласился Родриго. – Только не надо их боятся, они вовсе не похожи на доминиканцев. Уж можешь мне поверить. Подолгу службы мне не раз приходилось ловить так называемых еретиков и передавать в руки Святому суду.
Дона Амалия обычно за ужином обходилась без прислуги. Она подложила мужу жаркого в тарелку и спросила:
– Родриго, признайся, ты ведь неспроста упомянул о колледже?..
– Разумеется… Завтра во второй половине дня одень Антонио надлежащим образом… Я отведу его в колледж.
Дона Амалия, поражённая словами мужа, оцепенела и впилась в него немигающим взором.
– Ну, что ты смотришь на меня? – возмутился Родриго. – Я что на плаху его поведу?! Надо же мальчишке чем-то заниматься! Иначе он с ума нас сведёт! Там его будут обучать наукам и рисованию в том числе. Я разговаривал с одним из иезуитов…
Дона Амалия очнулась.
– А сколько это будет стоить? – спросила она.
– Если Антонио их заинтересует, то ни сколько… Иезуиты отбирают способных детей, дабы вырастить из них достойных членов ордена, – пояснил отец семейства.
– Значит, наш сын станет иезуитом?.. – робко произнесла Амалия.
– Возможно… Если закончит колледж святого Николая.
– Но… но… – пыталась возразить женщина.
– Никаких «но»! Я уже обо всём договорился. Завтра я отведу Антонио к собору святого Николая, рядом с ним и обосновались иезуиты. – Решительно заявил Родриго.
Девочки тем временем многозначительно переглянулись: наконец-то они избавятся от надоедливого братца!
Мальчик же прекрасно понял, что за ужином решается его будущее. Он с присущим ему любопыством начал засыпать отца вопросами:
– И что я стану делать в этом … э-э-э… колледже? Я смогу там рисовать? А читать меня научат?.. Я тоже буду одеваться во всё чёрное?.. И меня будут бояться, как иезуита?..
Дона Амалия перекрестилась.
– Родриго! – взмолилась она. – Подумай ещё раз, прежде чем отвести туда нашего сына.
Альгвазил отпил из чаши вина.
– И думать нечего… Ты – женщина и ничего не понимаешь! Иезуиты сильны, с ними считаются в Испании, во Франции и в Итальянских королевствах. Я хочу, чтобы наш сын стал уважаемым человеком, а не нищим художником. Всё, я иду спать! У меня завтра тяжёлый день.
Родриго вышел из-за стола и удалился в спальню. Девочки, закончив трапезу, также отправились в свою просторную комнату этажом выше, где им приходилось жить всем вместе. Лишь
Дона Амалия приблизилась к сыну и поцеловала его в макушку.
– Мальчик мой… – прошептала она, невольно представив Антонио взрослым статным мужчиной, облачённым в чёрные иезуитские одежды. Сердце её сжалось…
Неожиданно мальчик отвлёкся от своего занятия и воззрился на матушку своими огромными глазами, напоминающими спелые вишни.
– Я буду иезуитом… – спокойно сказал он. – Правда, мама?..
Дона Амалия потихоньку заплакала.
На следующий день дон Родриго отвёл своего младшего сына в колледж святого Николая. Их встретил тот самый иезуит, Гонсало Суарес и сразу же обратил внимание на Антонио. Мальчик не растерялся и протянул иезуиту рисунки, которые намеренно прихватил с собой, ослушавшись отца.
Суарес внимательно рассмотрел их и заметил:
– А у вашего сына талант… Я беру его под своё покровительство.
– Благодарю вас, – обрадовался альгвазил.
– Занятия начнутся через неделю в день Святого Лаврентия [43] . Пусть мальчик приходит утром ближе к терции [44] . Вечером после занятий он будет возвращаться домой. В субботу и воскресение занятия не проводятся… – сообщил Суарес. – Мы снабдим учеников всем необходимым для занятий.
43
10 августа.
44
Примерно девять часов утра.
В этот же день Антонио похвастался соседскому мальчишке, десятилетнему Фернандо Кастилья, сыну коррехидора, с которым приятельствовал Родриго Монтойя, что его зачислили в колледж, и он непременно станет иезуитом.
У Фернандо округлились глаза от удивления.
– Врёшь! – выпалил он.
– Ещё чего! – с обидой ответил Антонио. – Приходи к храму святого Николая через неделю и сам всё увидишь! В колледже меня научат читать и писать!
– Х-м… – задумался Фернандо. – Отец постоянно говорит мне, что надо обучаться грамоте, да что-то не хочется, – признался он.
– И напрасно. Наши отцы служат закону – они уважаемые люди. А кем станем мы? – серьёзно не по-детски заметил Антонио.
– И кем ты хочешь стать? – полюбопытствовал Фернандо.
– Иезуитом. – Твёрдо ответствовал Антонио.
– А кто они такие? – не унимался соседский мальчишка.
Антонио и сам точно не знал ответа на этот вопрос. Но не растерялся и ответил:
– Они влиятельные люди. Отец говорил, что к ним прислушиваются даже короли.
Фернандо примолк, обдумывая слова Антонио. В этот же вечер он со всей серьёзностью заявил отцу, что хочет учиться в колледже святого Николая. Почтенный коррехидор удивился, пытаясь понять: отчего с сыном случилась такая перемена, ибо он никогда не тянулся к наукам.