Город детства
Шрифт:
— Черт, куда мы попали? — нахмурившись, про тянул Аркашка. Я пытался протрезветь:
— Ты разве еще не понял? Это наша общая галлюцио… цио… нация. Город детства.
— Тогда ущипни меня за зад.
Но я взял с витрины коробку кукурузных палочек, варварски вскрыл ее и начал хрустеть.
— Н-да, палочки из детства гораздо вкуснее. Аркашка последовал моему примеру.
— Раньше сахарной пудры не жалели, — заметил он.
— Разве в галюниках можно жрать и ощущать вкус? — спросил я то ли у него, то ли у себя.
— Нет,
Мы вышли из магазина, прихватив еще по бутылке «Жигулевского». Я сел на траву и задумался.
— Если это не групповая галлюцинация, то что же с нами происходит? Мы попали в параллельный мир? Или нам открылось окно в прошлое?
— Не окно, а дверь… Слушай, да не заморачивайся ты. Погуляем и вернемся, а потом будем разбираться. Вон смотри, Луна-парк!
Я повернул голову в сторону, куда Аркан тыкал пальцем. Посреди горохового поля красовался, словно мираж, огороженный белоснежным забором городок развлечений. Над воротами высилась дугоо-бразная вывеска: «Луна-парк». Издали это походило на цветной карточный домик или возведенное в поле строение эльфов из компьютерной игры.
— Черт, как же мы его раньше не заметили? — я почувствовал, как к груди подкатывает теплая волна. — Наверно, такой же приезжал, когда я перешел в старшие классы.
Мы взяли велосипеды и пошли туда, хрустя на ходу палочками.
Перед нами предстал безлюдный парк аттракционов, раскинутые шатры зазывали радугой вывесок. Гигантскими виноградными гроздьями болтались на ветру желто-зеленые и светло-красные шары.
— Вау! Пещера страха!
Когда-то я мечтал побывать в ней и второй, и третий, и десятый раз, но мелочи хватало только на один. Не раздумывая, я сел в тележку, хлопнул пробкой «Жигулевского» о бортик, тележка тронулась и окунулась в пещеру. Аркашка, дуралей, поперся стрелять в тир.
В пещере было темно, а на крутых поворотах с легкой вспышкой света навстречу мне выскакивали скелеты и страшилища. Дух захватывало, как в детстве. Сердце выскакивало из груди. Потом я пустился по второму и по третьему разу.
Аркашка ждал меня у выхода из Луна-парка.
— Почему ты не пошел в Пещеру страха? Он махнул рукой.
— С детства не люблю острых ощущений.
Я хмыкнул. Мы бросили в урну опустошенные коробки и бутылки и с велосипедами пошли по полю, на ходу принявшись поедать горох.
— Пора и честь знать, — сказал он.
— Думаешь? Он кивнул. Несмотря на вновь выпитое пиво, хмель куда-то улетучился. Я чувствовал себя почти трезвым. И вместе с тем испытывал особый душевный подъем, невыносимую легкость бытия. Над нами пролетела чайка, я остановился и положил велосипед. Обмякши, я лег прямо на горох, раскинул руки и уставился на небо. Ни единого облачка. Бездонная синь кружила голову. Небо здесь было другое — оно то высасывало меня, то падало на меня, то зеленело, то белело. Я тихонько
— Ты чего ржешь? — удивился Аркадий, стоя надо мной.
— Мне кажется, я схожу с ума, — отметил я.
Одной рукой он придерживал велосипед, а другой расколупывал стручок гороха.
— А вот и первый человек. Он всегда был чертовски наблюдательным, этот Аркашка.
Сторож горохового поля в черном плаще несся прямо на нас с двустволкой наперевес.
— Эй, засранцы! Горох не трогай, солью стреляю! И он пальнул один раз в воздух. Я соскочил. Мы забрались на велики и помчались обратно к двери. Еле успели и поспешно ввалились в спасительную дверь.
В понедельник, встретив Аркашку в офисе, я первым делом спросил:
— Ты ходил туда?
— Куда?
— Не придуривайся. Второй раз ходил?
— Не, — он принял серьезный вид. — Боязно. А ты что, ходил? Когда мы выбрались оттуда, ты даже не решился снова открыть дверь.
— Ну так я хотел вернуться на трезвую голову. И вчера днем я это сделал.
— И как? — он приподнял густые брови. Лицо его превратилось в знак вопроса.
— На этот раз там был самолет.
Мимо прошел шеф, с подозрением поглядел на нас, и мы инстинктивно перешли на полушепот.
— Какой самолет?
— Ну этот, Ил-2, что ли. В моем детстве такой стоял в парке, и мне все хотелось залезть в кабину и включить его, но она была наглухо запаяна. Вчера же я не только забрался туда, мне удалось его завести и проехать полкилометра. Слава богу, взлетать я не умею.
Аркан присвистнул.
— Я не решился, — сказал он. — Мне до сих пор кажется, что все было сном… У тебя есть мысли, откуда оно взялось?
— Я думал всю субботу и не мог найти никаких логических объяснений. Это не галлюцинация, не машина времени. По-моему, это какая-то параллельная реальность, возвращающая нас в детство.
То есть некий пустынный город с атрибутами нашего детства. И вот что еще мне пришло в голову. Город детства исполняет те заветные желания, которые горячо зудели у нас в детские годы.
— А как же велосипеды?
— У меня не было «Салюта». А я мечтал. У тебя разве был?
— Нет, только подержанный «Уралец».
— Вот видишь… Надеюсь, ты никому не расскажешь про эту дверь?
— А кто поверит?
Но Аркашка разболтал — правда, только своим. Он сообщил Глебу и Жорику, что приключилось с нами после того, как они ушли из бара. Впрочем, и этого хватило.
В тот же вечер (был вторник) Глеб с Жориком, посмеиваясь над нами, поперлись в заброшенный дом. Уж не знаю, что там с ними происходило, но утром они пришли на подъеме. Собственно, в то утро я и узнал, что они уже в курсе. В пятницу, вместо традиционного пивбара, пошли все, вчетвером. Потом каждый стал ходить, когда ему вздумается.