Город-фронт
Шрифт:
Отдаю приказания, а мысленно спрашиваю себя: «А не спешу ли?»
Завидую Иванову. Он выдержанный, спокойный, все делает размеренно, суматохи не терпит. Протирая платком очки, он в раздумье говорит:
— Значит, война? — И решительно заканчивает: — Ну что ж, будем воевать!
Через час разведывательный отдел штаба сообщает новость. На Карельском перешейке наши зенитчики сбили немецкий самолет Ю-88. Он вылетел из Восточной Пруссии, прошел через Прибалтику, пересек Финский залив и сфотографировал всю южную часть Ленинградской области. Из экипажа в живых остались бортмеханик
В восемь часов начальник штаба фронта [С началом войны Ленинградский военный округ развернулся в Северный фронт с границами от Баренцева моря до Финского залива и Пскова. — Прим. авт.] ознакомил нас с телеграфной директивой Наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко и начальника Г енерального штаба генерала армии Г. К. Жукова. В ней содержалось требование советским войскам разгромить вражеские силы, вторгшиеся на нашу территорию. Но границу переходить запрещалось, так же как и бомбить территорию Финляндии.
Итак, немцы осуществили вторжение. А что предпримут финны?
В коридоре меня встречает начальник разведывательного отдела штаба комбриг П.П. Евстигнеев.
Спрашивает:
Директиву читал?
Читал. А как вы думаете, Петр Петрович, финны выступят?
Евстигнеев укоризненно крутит крупной лобастой головой с удивительно спокойными голубыми глазами. Заученным жестом поглаживает реденькие волосы, расчесанные на пробор. Его, как видно, поразила наивность моего вопроса.
— Без сомнения, выступят! Немцы нацеливаются на Мурманск и Кандалакшу.
А Маннергейм мечтает о реванше. Авиация его уже действует...
Мой заместитель подполковник Николай Михайлович Пилипец, попыхивая любимой трубкой, очень похожей на голову Мефистофеля, в спешном порядке подсчитывает, сколько потребуется нам взрывчатых веществ и мин. Результаты малоутешительны, и он ворчит:
— Дело — швах. У нас нет и десятой части потребного. Скандал!
Посылаем телеграфный запрос в Москву, в Главное инженерное управление. В ответ сообщают: «Покрытие ваших потребностей из центра или по плану центра сейчас невозможно. Есть более важные направления, чем ваше. Организуйте использование местных ресурсов».
В хлопотах проходит весь день. А утром 23 июня меня вызывает командующий, вернувшийся из Мурманска, и предупреждает:
— Будем создавать дополнительные оборонительные рубежи на псковском направлении в районе Луги. Подробные указания получите у генерал-лейтенанта Пядышева.
К вечеру стало известно, что войска Прибалтийского Особого военного округа, теперь Северо-Западного фронта, отходят с тяжелыми боями к Западной Двине.
Вместе с заместителем командующего генерал-лейтенантом К.П. Пядышевым мы засели за разработку схемы новых рубежей. Константин Павлович провел на карте линию от Кингисеппа на Лугу и к озеру Ильмень.
— Это будет Лужская позиция. Видимо, придется выделять отдельную группу войск для ее обороны.
Я предложил побыстрее заняться предпольем перед Лугой и отправить туда отряды заграждения из общевойсковых и саперных частей. Пядышев согласился и тут же утвердил
Подполковник Пилипец в который уж раз берет в руки бланк ответной телеграммы на наш запрос в Москву, будто надеясь найти в ней скрытый смысл. Г орько иронизирует:
— Местные ресурсы. Им легко рассуждать...
— А что, — перебиваю я его, — почему бы нам не связаться с предприятиями города? Они в состоянии помочь.
— Да ведь мы ничего не знаем о их возможностях, мощностях,— резонно возражает Николай Михайлович.
Это была правда. Только столкнувшись с трудностями, я понял, как много потеряли мы, работники окружного штаба, не занимаясь в мирное время изучением конкретной экономики своего театра военных действий. Теперь сама жизнь заставила быстро исправлять эту ошибку.
— Ну что ж, — решаю я, — придется обратиться за помощью в горком партии.
Г орком быстро откликнулся на нашу просьбу. К нам пришел заведующий промышленным отделом Михаил Васильевич Басов. Его мы знали главным образом по собраниям партийного актива и конференциям. Всем нам нравились его деловые, немногословные выступления. Сейчас было заметно, что прошедшие двое суток заведующий промышленным отделом провел без сна.
Его суховатое лицо с темно-серыми внимательными глазами осунулось, побледнело. И седины на висках как будто прибавилось.
— Г орком направил меня для помощи, вроде комиссара к тебе, — сразу определил Басов наши взаимоотношения, Порывшись в кармане, он достал записную книжку — свою «карманную энциклопедию» — и с места в карьер стал расспрашивать — Ну так что вам нужно от нас в первую очередь?
Я молча протянул ему телеграмму из Москвы и наш запрос с длинной колонкой различных наименований и цифр. Басов прочитал, подумал и убежденно.
Заявил:
— Картина ясна. Начнем, пожалуй, с противотанковых мин. Сто тысяч на первые пять суток хватит?
Прикидываем, где их можно изготовить. На помощь приходит записная книжка Басова. Оказывается, металлические корпуса мин заводы не смогут производить из-за отсутствия штампов. Решаем делать деревянные.
— Тысяч сорок мин даст завод имени Аврова,— говорит Басов. — Директором там Пушников. Шестьдесят тысяч распишем по мастерским Древтреста. Чертежи у вас есть? Посылай их сразу на завод и в трест. Взрывчатку возьмем из Взрывпрома с гражданского строительства. Запиши адреса и телефоны, а потом давай поговорим о колючей проволоке...
И уже через день-два ленинградские заводы стали подавать в войска инженерные средства первой необходимости.
25 июня немецко-фашистские войска прорвались на подступы к Даугавпилсу. Возникла реальная угроза падения города и выхода передовых отрядов противника к Западной Двине. К этому времени определилось направление главных ударов вражеских армий в Прибалтике: они нацелились на Ригу и Псков. Напряженная обстановка требовала быстрых решений и действий.
В тот же день состоялось заседание Военного совета фронта. Кроме генерал-лейтенанта М.М. Попова и корпусного комиссара Н.Н. Клементьева на нем присутствовали секретарь горкома партии А. А. Кузнецов и секретарь обкома Т.Ф. Штыков.