Город грез
Шрифт:
Еще не было точно известно, что в частном аукционе примет участие именно "Стерлинг Гэллериз". Клэр должна убедить графа, что они лучше других подходят для такой миссии. Что они готовы уладить все дела с итальянскими властями, найдут нужных покупателей — благоразумных ценителей искусства, которые будут рады заплатить огромные суммы за несравненные работы и избежать при этом дурной славы, которая всегда сопровождает публичные аукционы. Большинство картин будет подарено филантропами и покровителями искусств местному музею. Ситуация, при которой все выигрывают. Каждый
Она не была уверена, что успешно справится с задачей. В груди трепетала паника. Я не торговец и не делец. Я ученый, книжный червь. Человек, который остается за кулисами, черт возьми!
Тиш Стерлинг, супермодная владелица галереи, думала иначе, очень уж ей хотелось заполучить эту сделку.
— Ты справишься, — говорила она Клэр с улыбкой, столь же яркой, как и ее шикарно постриженные волосы медного цвета. — И ты имеешь отношение к Венеции. Это связывает тебя с графом.
Клэр тогда сложила перед собой руки, взглянув на лак на ногтях. Венецианский перламутр. Может быть, это было предзнаменование. — Я просто не хочу подвести тебя, Тиш. Я раньше не делала ничего подобного.
— Почему ты всегда боишься пробовать что-то новое?
Это был постоянно задаваемый вопрос, но Клэр все еще не нашла на него ответа. Тиш открыла окно, закурила сигарету, затянулась и выпустила облако дыма. Со своими яркими, золотисто-зелеными глазами и причудливо уложенными волосами она была похожа на дружелюбного дракона, который лениво выпускает из ноздрей волнистые потоки серого дыма.
— Я хороший бизнесмен, Клэр, и поверь мне, я бы не отправляла тебя в Италию, если бы не была уверена, что ты справишься. Оставайся самой собой, но с графом будь особо обходительна. Ты знаешь, Фитцджеральд прав: богачи действительно другие. Особенно из старинных знатных семей.
Она взмахнула рукой с шикарным маникюром и широким браслетом из серебра и золота в сторону потрясающей каштановой панельной обшивки своего кабинета, за окном которого открывался вид на мост Золотые ворота.
— Мы все здесь новички. А вот Людовичи могут проследить свои корни в течение тысячелетия. Они жили в Венеции, когда та представляла собой несколько лачуг на сваях, забитых на грязном мелководье в лагуне. Они мыслят не годами, а столетиями.
Тиш еще раз затянулась сигаретой, потом тщательно затушила ее в единственной разрешенной в "Стерлинг Гэллериз" пепельнице.
— Предки графа Андреа Людовичи уже тогда правили Венецией. Мои же воровали из Шотландии английский скот через границу, и у них не было ничего.
Она провела рукой по волосам, отчего те встали дыбом, и все равно выглядела шикарно.
— Ты поедешь в Венецию, Клэр, и убедишь графа подписать с нами контракт.
Ну вот я и здесь, удивленно подумала Клэр, когда яхта в светящейся мгле изменила курс. Двигатель сбавил обороты. Паника притаилась внутри нее. Момент истины приближался с каждой минутой.
На протяжении тысячи лет… Она снова попыталась осознать значимость этого промежутка времени. Точно знать, кто были твои предки за прошедшее тысячелетие, казалось невозможным.
Это определенно было не для нее. Она
Вот, пожалуй, и все, что можно было рассказать об истории ее семьи. Мать Клэр умерла слишком молодой, чтобы поведать больше, а отца и деда прежде всего интересовало будущее. Быть может, именно поэтому она так любила прошлое, которое казалось Клэр реальным и неизменным.
Она почувствовала, как яхта разворачивается вправо по длинной дуге. С помощью маленькой карты, расстеленной на коленях, Клэр пыталась угадать, близко ли до места назначения. Если бы только туман рассеялся да небо расчистилось! По одну сторону, она знала, находился Джудекка — изогнутый остров с разрушающимися палаццо и заброшенными площадями, с элегантным отелем "Чиприани", стоявшим, словно драгоценный камень, на самом его конце. По другую сторону было множество островков, соединенных горбатыми мостами, которые и образовывали собственно Венецию.
Она увидела свое отражение в полированных медных предметах. Лампы внутреннего освещения перемигивались с ее сережками из топаза и изумруда и превращали ее вьющиеся светлые волосы в чеканное золото. Когда-то, на первом свидании, бывший муж сказал, что она похожа на женщину с картины эпохи Возрождения. В памяти всплыл низкий голос Вэла:
— Венера Боттичелли, восстающая из моря. Только в одежде. К несчастью.
Клэр вспомнила, как рассмеялась, глядя в его голубые глаза, и что случилось дальше. Она провела пальцами по волосам. Этого у Вэла не отнять, подумала она с горечью. Он наверняка знал путь к сердцу студентки, специализирующейся в области искусств. Но не знал, как удержать его.
Это его проигрыш, говорила она себе, но боль оставалась.
Яхта дала задний ход, замедляя движение.
— Смотрите, синьорина, — раздался голос рулевого по внутренней связи. — Венеция!
Она развернула кресло, чтобы лучше видеть из бокового иллюминатора. Погода менялась. Нежный дождь, который моросил с тех пор, как она ступила на борт яхты, внезапно прекратился. Это было чистое волшебство. Серые воды превратились в серебристые, солнце прорвалось из-за туч. Мгла исчезла, словно по приказу фокусника. Вид — еще недавно одноцветный чернильный рисунок — стал великолепной акварелью; лагуна представляла собою переменчивую смесь цветов морской волны и темной бирюзы, как глаза Клэр.
Она была поражена. Золотые лучи расходились по небу, создавая фон, такой же как на картине эпохи Возрождения, изображающей Мадонну с младенцем. Не хватало только нескольких ангелов, спускающихся на землю в трепещущих одеяниях и с гирляндами цветов в волосах.
Она испытала легкий шок удовольствия. Вот он: Ла Серениссима, самый прекрасный и таинственный город в мире.
Место, где она родилась почти двадцать шесть лет тому назад.
Это было похоже на мираж, сон — византийские купола, фантастические башни, палаццо цвета мороженого, мерцающие в неярком свете, отбрасывающем блики на воде.