Город мясников
Шрифт:
– Это бордель, – зашумел Деревянный. – Глядите, сколько там теток! Не, это все же видео…
Внизу, на блистающем паркетном полу, в котором отражалось пламя свечей, действительно появились женщины. Женщины, одетые в воздушные полупрозрачные платья, и женщины в вызывающих огненно-красных, декольтированных нарядах, и женщины, практически без ничего, лишь в туфлях, длинных перчатках и сетчатых чулках. Оркестр грянул какой-то безумный вальсок, внизу все дернулось и закружилось.
Я обдумывал то, что сказал Бауэр. Чтобы глюк родился в мозгу кого-то из
Который мечтал, чтобы его мучили юные рогатые создания.
Размалеванная девица с длинными рогами прошлась по столам и, развратно изогнувшись, уселась связанному старику на лицо. Цепи зазвенели, скрытый механизм пришел в движение, и крест стал медленно приподниматься над сценой, превратившись в качели. В руках у обеих мучительниц появились плетки. Сквозь пиликанье оркестра и вой публики мы не слышали звуки ударов, но, судя по багровым следам на дряблой коже, фурии лупили старика всерьез. Одна, оседлав его лицо, била плеткой по вывернутым рукам и позади себя, по жалким скачущим ребрам, а второй достались тонкие ноги.
Крест раскачивался, амплитуда все нарастала.
– Мокрик, проверь лестницу. Попробуем пройти выше этажом.
– Уже проверил, бесполезно, – у нашего умника на все был готов ответ. – Скорее всего, это действительно глюк. На один пролет выше я смог подняться, а дальше – все. Эта гадость расползается во все стороны. Даже не знаю, с чем сравнить. Как комок червей. Там, выше, вскрылись полы, а вместо двери в коридор торчит мраморная статуя.
– Командир, оно растет, – Бауэр потер перчаткой скафандра нос. – Что будет, когда оно заполнит все здание? Что будет с химикатами?
– Мы должны туда добраться… – Я подключил усилители. Вдали, в самом конце ресторанного зала, на уровне третьего яруса балконов, виднелся темный квадрат. Продолжение коридора.
Пелена словно сползала к границе сознания, высвобождая и цвет, и четкость, и звук, музыка лилась все напористей, я различал фальшивые вскрики пьяных скрипок. Я видел застеленные бордовой парчой круглые и овальные столы, уставленные бутылками и пепельницами, вокруг которых, в мягких креслах, раскинулись довольные мужчины. Я никак не мог рассмотреть лиц, только бесчисленные огоньки тлеющих сигар и трубок, только блестки перстней и искорки фольги, когда руки тянулись открыть очередную бутылку.
Девица в алом корсете, вихляясь, взобралась на стол и, двигая голым задом, принялась усаживаться на стоявшую бутылку. Зал радостно заревел.
Крест раскачивался все сильнее. Бородатый старик, полузадушенный дьяволицами, отчаянно дергал ногами и руками, но кандалы держали крепко. Обе девушки вскрикивали, приподнимались и опускались в унисон, и в унисон хлестали сморщенное тело плетками.
– Чтоб мне сдохнуть! – пробормотал Бауэр. – Командир, откуда
– Готовь трос, – приказал я.
Похоже, нам предстояло внести в изучение Беты Морганы несколько свежих штрихов. Этот глюк был целиком украден из мозга мужчины, который посмотрел когда-то исторический фильм о фешенебельном публичном доме.
– Мамочки, – потер виски Деревянный. – Похоже, они научились вытаскивать нашу память!
– Не нашу, – тут же отозвался Бауэр. – Нам с тобой помнить нечего, кроме попоек на дрейфующей базе и марш-бросков по болотам. Эти фиолетовые ублюдки украли память у кого-то из инженеров миссии.
В лифтовом тамбуре пока все оставалось по-прежнему. Неярко светили лампы, сипло посвистывал воздух в вентиляционных коробах, где-то наверху звякала дверь. Мокрик честно держал на прицеле лестницу.
Ни звуков дикой оргии, ни табачной вони, но это ненадолго. Я уже не сомневался, что это новый вид глюка, и понимал, что он очень быстро растет. Со временем он сожрет все здание и примется за соседние. Если по глюку не ударят с орбитального органа, он прожует и растворит весь комбинат.
Это даже не смешно, хотя и символично. На миллионы Первой обогатительной компании вырастет самый крупный в галактике публичный дом. Вот только, как спасти оттуда людей?
– Командир, органы остались на шагателях. Нам нечем подавить очаг. Если только… швырнуть туда газовую гранату? – предложил Бауэр.
– Командир, наверняка, этот бред вытащили из башки того козла, что на кресте. Он мечтал о таких радостях и получил их. Гляди, как он тащится. Но он погибнет, и вместе с ним сойдут с ума другие. Если уже не сошли, – рассудил Деревянный. – Их как-то туда заманили. Смотри, они там подпрыгивают, они полностью утратили связь с реальностью. Трое, как минимум. Если мы их начнем травить…
– А что ты предлагаешь? – взвился Бауэр.
– Давайте попробуем его вытащить.
Оркестр запиликал во всю мощь. Полуголые женщины танцевали на паркете и прямо на столах. Одобрительный гул мужских голосов нарастал, над столами гуляющих компаний пылали толстые красные свечи в серебряных подсвечниках. Блюда, кубки и приборы тоже блестели, как серебро. Девица в чаше с вином засмеялась и высыпала себе на голову гору фруктов. На нас никто не смотрел.
– Командир, предлагаю спустить меня на тросе. Я зацеплю старого придурка, и вы выдерните нас обоих, – Деревянный горячо дышал мне в ухо.
– Господин декурион… можно мне взглянуть? – Мокрик подпрыгивал от нетерпения.
– Охраняй лестницу, – сказал я. – Бауэр, зацепишь трос за свой пояс и упрешься ногами в косяк. А я буду травить…
Посуда звенела, вино лилось водопадом, все громче доносились взрывы пьяного женского хохота. Я видел чьи-то голые ляжки и погрузившуюся между ними пятерню, видел, как внизу две девицы поливают себя ликером из высокой бутылки, широко раздвинув ноги, усевшись на корточки прямо посреди стола, а мужские руки из темноты поглаживают их зады.