Город Ночи
Шрифт:
— Дорогой, — сказала она, — не стоило тебе есть мороженое перед самым обедом.
Арни не ответил, но поставил очередной кубик «Лего» в тот участок крепостного вала, который в настоящий момент перестраивал.
Помня о том, что мальчик тяжело болен, Викки не хотела его отчитывать, поэтому о мороженом более не упоминала.
— Обед будет через сорок пять минут. Я приготовлю твои самые любимые блюда. Ты спустишься вниз?
В ответ Арни коротко глянул на электронные часы на тумбочке у кровати.
— Хорошо.
— Хайнлайн, — мальчик с благоговением произнес фамилию автора романа.
Спустившись вниз, проходя по коридору на кухню, Викки закрыла приоткрытую дверцу стенного шкафа для пальто.
Уже на пороге кухни осознала, что в коридоре на нее вновь пахнуло плесенью, тем же запахом, который она учуяла в комнате-прачечной. Викки развернулась на сто восемьдесят градусов, принюхалась.
Хотя дом стоял на сваях и пространство под полом хорошо продувалось, все это не мешало плесени проникать в комнаты. Колонии грибков прекрасно чувствовали себя на сырой земле под домом, а время от времени находили пути для проникновения и в сам дом.
Викки решила, что утром осмотрит все темные углы, вооруженная самым лучшим средством против плесени, изобретенным людьми.
Девочкой-подростком Викки прочитала рассказ О’Генри, после которого уже не переставала бояться плесени. В этом рассказе действие происходило в пансионе, плесень поселилась за батареей, на грязном, с кровавыми пятнами ковре, потом каким-то образом ожила и однажды ночью, после того как комната погрузилась в темноту, отправилась на поиски других жизненных форм и убила жильца.
Викки Чу не видела себя Сигурни Уивер в «Чужих» или Линдой Гамильтон в «Терминаторе», но она решительно вступала в бой с любой плесенью, которая появлялась в ее владениях. В этой непрекращающейся войне она не желала отступать ни на шаг. Для нее исходом любой битвы могла быть полная и безоговорочная победа.
Итак, они с Арни пообедают вместе. Потом «Марсианка Подкейн». Ему нравилось слушать, как Викки читает, а сама история доставляла ей не меньше удовольствия, чем ему. Вечер намечался очень даже неплохой.
Глава 32
Девкалион провел вторую половину дня, переходя из церкви в церковь, из кафедрального собора в синагогу, но не затрачивая на дорогу лишнего времени, используя известные только ему знания о времени и пространстве, переносясь из нефа в неф, из католического храма в протестантский, потом снова в католический, благо храмов в Новом Орлеане хватало, наблюдая за пасторами и священниками, пытаясь найти того, кто принадлежит к Новой расе.
Несколько мужчин (и одна женщина) показались ему подозрительными. Но если они были монстрами, как и он сам, то очень хорошо это скрывали. Вели себя будто люди
В силу занимаемого ими положения они, разумеется, могли быть только Альфами, то есть их отличали ум и хитрость.
А в церкви Госпожи Наших Печалей Девкалион сразу понял: со священником что-то не так. Он не мог точно определить, что именно показалось ему подозрительным. Скорее интуиция, а не знания и логика, подсказала ему, что отец Патрик Дюшен — не дитя Божье.
Священник, лет шестидесяти, с седыми волосами и добрым лицом, был идеальным клоном, тогда как настоящий Патрик Дюшен давно уже гнил в сырой земле.
На вечернюю молитву собралось порядка двух десятков прихожан, в основном одинокие люди, несколько пар, преимущественно старики. В ожидании начала службы они в молчании сидели на скамьях, не нарушая тишину церкви.
По одну сторону нефа высокие витражи-окна сверкали под жарким светом заходящего солнца. Цветные квадраты проецировались как на прихожан, так и на ряды скамей.
Исповедальни церкви Госпожи Наших Печалей открывались перед утренней мессой и по вечерам, перед службой.
Держась в тени прохода с восточной стороны нефа, Девкалион подошел к исповедальне, закрыл дверь, преклонил колени.
Когда священник зашел в исповедальню со своей стороны и предложил прихожанину начать, Девкалион задал первый вопрос:
— Ваш бог живет на небесах, отец Дюшен, или в Садовом районе?
Священник ответил после долгой паузы:
— Это вопрос мятущегося человека.
— Не человека, отец. Больше чем человека. И меньше чем человека. Думаю, я такой же, как вы.
Вновь священник заговорил после паузы:
— Почему вы пришли сюда?
— Помочь вам.
— Разве я нуждаюсь в помощи?
— Вы страдаете.
— Мир полон слез для нас всех.
— Мы можем это изменить.
— Изменения не в наших силах. Наш удел — страдания.
— Вы проповедуете надежду, отец. Но для вас никакой надежды нет.
Молчание священника изобличило его.
— Как вам, должно быть, трудно убеждать других, что Бог проявит сострадание к их бессмертным душам, — продолжил Девкалион, — зная, что у вас самого нет души, к которой Бог может проявить милосердие.
— Чего вы от меня хотите?
— Разговора наедине.
— Приходите в мой дом после службы, — после короткой запинки ответил отец Дюшен.
— Я буду ждать на кухне. Я могу принести вам надежду, о которой вы не смеете даже мечтать. Вам потребуется лишь мужество, чтобы поверить в ее существование.
Глава 33
Карсон припарковала седан на обочине служебной дороги. С чемоданами в руках они пересекли сосновую рощу. Прошли меж дубов с раскидистыми кронами и попали на широкий луг.