Город Ночи
Шрифт:
Напитки предлагались в ограниченном выборе по сравнению с кинотеатром, работающим семь дней в неделю, но Карсон нашла себе ванильную колу, тогда как Девкалион и Желе остановились на «Рутбире». Майкл получил две бутылки шоколадного «Йо-хо».
— Если бы победа доставалась армии, в крови воинов которой больше сахара, — заявил Майкл, — мы бы уже выиграли эту войну.
Прежде чем они перешли к обсуждению стратегии и тактики грядущего сражения, Девкалион рассказал о пребывании Арни на Тибете. Карсон задала много вопросов, но заметно успокоилась.
Далее Девкалион
Первый вопрос задала Карсон: как подобраться к Виктору так близко, чтобы его не смогла спасти созданная им преторианская гвардия?
— Я подозреваю, — ответил Девкалион, — что от наших планов толку не будет, потому что возможность представится нам сама и предугадать, в чем она будет заключаться, невозможно. Ранее я уже говорил вам, что его империя рушится, и с каждым часом — не днем — убеждаюсь в своей правоте. Он такой же самоуверенный, как и двести лет тому назад. Но он, и это сейчас самое важное, больше не боится неудачи. Он нетерпелив, да, но не боится. Несмотря на все ошибки, он так далеко продвинулся вперед, что верит в неизбежность реализации поставленной цели. А потому не видит, что все колонны, поддерживающие его королевство, прогнили.
Желе Биггс открыл пакетик с шоколадным драже.
— Я теперь недостаточно толстый, чтобы участвовать в шоу уродов, но в сердце все равно урод. И что толстякам шоу уродов несвойственно, так это храбрость под огнем. Если вы хотите, чтобы я вместе с вами штурмовал цитадель, то из этого ничего не выйдет. Поэтому мне нет нужды волноваться о том, что я не сумею перезарядить пистолет или ружье. А вот о чем я волнуюсь… если его империя рушится, если он теряет контроль над своими созданиями… что произойдет с этим городом, когда две тысячи биологических машин вырвутся из-под контроля? И если вам удастся убить Виктора, как поведут себя эти машины после его смерти?
— Насколько все будет ужасно, сказать не могу, — ответил Девкалион. — Но ужаснее всего того, что мы можем себе представить. Десятки тысяч умрут от рук Новых людей, прежде чем их уничтожат. Если говорить о тех четверых, что сидят сейчас за этим столом, я ожидаю, что в живых останется максимум один, даже если мы победим.
Желе, Карсон, Майкл молчали, размышляя о том, что все они — смертны, но наконец Карсон повернулась к Майклу.
— Не подведи меня, красавчик. Очень не хватает чего-нибудь остроумного.
— На этот раз ничем помочь не могу.
— Господи, — выдохнула она. — Тогда мы по уши в дерьме.
Глава 80
Какое-то время Эрика сидела на темной застекленной веранде и затуманенным «Реми Мартин» взором наблюдала, как голый гном-альбинос перемещается по поместью, призрачная фигура, которую она видела, лишь когда альбинос оказывался рядом с освещенными местами.
Возможно, он что-то искал, хотя Эрика, прожившая вне резервуара сотворения только день, не имела
Может, просто знакомился с местностью, готовясь к реализации некоего плана. Какого плана, Она не имела ни малейшего понятия, разве что в сокровищнице литературных аллюзий злобные гномы упоминались в компании горшка с золотом, ребенка-первенца, зачарованной красавицы или кольца, обладающего магической силой.
Он мог искать место, чтобы спрятаться до наступления зари. Конечно же, он не переносил ярких солнечных лучей. Опять же был голый, а в Новом Орлеане действовали законы, запрещающие выставление гениталий напоказ.
Она уже довольно давно наблюдала за гномом, когда он наконец-то ощутил ее присутствие. Возможно, так долго не замечал Эрику, потому что сидела она в темноте и неподвижно, только изредка наполняла стакан и подносила его ко рту.
Обнаружив ее, гном повернулся к веранде. Их разделяли какие-то сорок футов. Он переминался с ноги на ногу, иногда бил себя в грудь обеими руками. Он нервничал, похоже, не знал, что ему делать теперь, когда кто-то его увидел.
Эрика налила себя коньяку, ожидая, что он предпримет.
Ник Фригг, Ганни, Хобб и Азазель шли по тоннелю, уходя в глубины котлована, заваленного мусором. Лучи фонарей отражались от блестящего материала, который покрывал стены.
Ник подозревал, что материал этот — некая органическая субстанция, выделяемая матерью всех утраченных. Понюхав его, Ник решил, что запахом он напоминает паутину, коконы мотыльков, пчелиный воск и экскременты термитов.
Через четверть часа они добрались до кольцевого участка, где тварь, которую они видели, могла развернуться и двинуться в противоположную сторону. Возможно, тоннель, скорее система тоннелей уходила на мили и мили, пронизывала не только западный, но и восточный котлован, может, и старые котлованы, которые рекультивировали, а поверхность засадили травой.
Лабиринт тоннелей под свалкой, похоже, строили долго, и создавалось ощущение, не одно существо, каким бы трудолюбивым оно ни было. К каждому слепому повороту исследователи приближались с опаской: за ним их могло встретить одно из этих необычных существ.
Однажды они услышали голоса. Много голосов. Мужских и женских. Тоннель приглушал их, размазывал слова, и только одно звучало ясно и отчетливо, повторяющееся на все лады: «Отец… Отец… Отец…»
В «Руках милосердия» Аннунсиата обращалась к пустой лаборатории, из которой удрал и Лестер, то ли для того, чтобы прибираться в других помещениях, то ли чтобы сидеть и расчесывать руку до крови.
— Срочно, срочно, срочно. Заперт. Проверь свои системы. Сделай что-нибудь правильно. Возможно, какой-то дисбаланс в подаче питательных веществ. Открыть наружную дверь?
Задав вопрос, она терпеливо ждала ответа, но, само собой, не услышала его.
— Дадите мне какие-то указания, мистер Гелиос? Гелиос?