Город слухов
Шрифт:
Вскоре после того, как Эвери Хэтч подал официальную жалобу, выяснилось, кто погиб на холме Кобба. Многие из тех, кто также ездил на карнавал в Латроп, видели, как Шарон Джейгер садилась в машину с Паулем Теллером, Лайлой Каммингс и Джимми Оренго.
Их семьи не принадлежали к элите Рок-Сити. Эд Джейгер работал сторожем в школе, получая четыре с половиной тысячи долларов в год. Шарон была его единственной дочерью. Теллеры, Джордж и Мод, держали автозаправку и придорожную закусочную на шоссе 71. Френку Каммингсу принадлежала небольшая
Но как сказала миссис Чарлетон Виллоби, общественная деятельница Рок-Сити, во время одного из нескольких десятков утренних телефонных разговоров: “Не имеет никакого значения, кто эти люди. Там мог оказаться ваш ребенок или мой”.
Сейр Вудлинг в это время спал. За ночь он совершенно вымотался, несмотря на то, что жалоба Эвери Хэтча вдохнула в него новые силы. Ложась в постель, он с наслаждением думал о том, что теперь-то Аннабелль Винтерс и Дэвид Паттон узнают, почем фунт лиха.
Обычно Сейр просыпался рано, но в то утро поднялся лишь в одиннадцатом часу. Побрившись, он спустился на кухню, поставил воду для кофе, достал из холодильника коробку яиц, и тут раздался телефонный звонок. Сняв трубку, Сейр услышал голос Гейвигэна. Молодой полицейский справился о здоровье Сейра и, убедившись, что тот чувствует себя прекрасно, сообщил имена погибших. Сейр шумно вздохнул.
— Представляю, как тяжело сейчас родителям, — сказал он.
— Я привез вашу машину с холма Кобба, судья, — продолжал Гейвигэн. — Я подумал, что вы, как всегда, пойдете завтракать в кафетерий, и отдал ключи Максу. Только что я проезжал мимо, увидел, что машина так и стоит там, и решил позвонить.
— Большое тебе спасибо, Питер, — ответил Сейр. — Я уже иду.
Он убрал яйца в холодильник, вышел из дома на улице Вязов и направился к кафетерию Макса. К счастью, среди родителей погибших не оказалось его близких друзей. Иначе ему было бы неловко смотреть им в глаза.
По пути Сейр заглянул в аптеку Лафферти, чтобы купить нью-йоркскую газету. Каждое утро для него оставляли “Таймс”. Лафферти поспешил ему навстречу.
— Вы слышали, что случилось с детьми, судья?
— Это ужасно, — печально покачал головой судья.
Лафферти поджал губы.
— Наконец-то мы сможем добраться до настоящих преступников. Вы знаете, как используются деньги налогоплательщиков, которые должны расходоваться на обучение наших детей?
— Хотелось бы думать, что да, — вежливо ответил Сейр.
— Возможно, вы согласитесь с нами, возможно, и нет, — ему очень хотелось продолжить разговор, но в аптеку кто-то вошел и попросил Лафферти заполнить рецепт. Сейр ушел, зажав под мышкой “Таймс”, улыбаясь про себя. Эвери, судя по всему, удалось потревожить осиное гнездо.
Старый “бьюик” стоял у тротуара рядом с кафетерием. Сейр бросил “Таймс” на переднее сиденье. Он понимал, что ему не придется почитать за завтраком. Макс всегда знал самые последние городские
— Судья Вудлинг! — раздался женский голос.
Повернувшись, Сейр оказался лицом к лицу с мисс Генриеттой Колдуэлл, старой девой лет пятидесяти. Она работала учительницей с тех пор, как сама окончила школу. В последнее время она преподавала домоводство. Сейра всегда умиляло, что эта угловатая, с горбатым носом, сморщенным личиком, похожая на чучело женщина, к которой, возможно, за всю ее жизнь не прикоснулся мужчина, учила девочек, как создавать семейный уют.
Сейр галантно приподнял шляпу.
— Доброе утро, мисс Колдуэлл.
Мисс Колдуэлл вспотела, над ее верхней губой блестели маленькие прозрачные капельки.
— Не могли бы вы уделить мне одну или две минуты, судья Вудлинг?
— Я как раз собираюсь позавтракать в кафетерии, — ответил Сейр. — Буду рад, если вы составите мне компанию, мисс Колдуэлл, — и чуть не рассмеялся от ее застенчивой, как у юной девушки, улыбки.
— Я с удовольствием выпью чашечку кофе. Я тружусь, как вол, с семи утра.
Сейр открыл дверь в кафетерий, пропустил мисс Колдуэлл и прошел вслед за ней. Стоявший за стойкой Макс уже открыл рот, чтобы приветствовать судью обычной, достаточно непристойной шуткой, но увидел мисс Колдуэлл, и от изумления его глаза чуть не вылезли из орбит.
Сейр степенно проводил мисс Колдуэлл в одну из кабинок у дальней стены. Она села спиной к стойке, Сейр — напротив. Макс ухмыльнулся и, подняв руки, потер одним указательным пальцем о другой. “Ах, шалунишка, шалунишка”, — беззвучно шевельнулись его губы. Затем Макс вышел из-за стойки и направился к дорогим гостям.
— Мисс Колдуэлл выпьет чашечку кофе, — сказал Сейр.
— Черного, — уточнила Генриетта.
— Не удастся ли мне уговорить вас скушать гренок с маслом или кусочек кекса? — спросил Сейр.
— Ну, разве что гренок.
— Мне, как обычно, — Сейр взглянул на Макса. — Томатный сок, яичницу из трех яиц с ветчиной, рогалики и кофе. — Из-за постоянно растущего живота он ел на одно яйцо меньше, чем раньше.
Генриетта заговорщически наклонилась вперед. Сейр обратил внимание на едва заметную россыпь веснушек на ее переносице, будто давным-давно на нее брызнули коричневой краской, выцветшей от времени.
— Вы слышали об аварии на холме Кобба? — с придыханием спросила она.
Сейр мрачно кивнул.
Генриетта открыла сумочку, размерами с небольшой чемодан, и достала кипу смятых листков.
— С семи утра я собираю подписи под этой петицией, судья Вудлинг, — она протянула Сейру один из листков.
Напечатанные в верхней части несколько строчек требовали проведения открытого заседания совета просвещения с целью “выяснения истинных причин правонарушений, совершаемых подростками, приведших к трагической смерти трех учащихся на холме Кобба в ночь на 7 октября и тяжелым ранениям девушки, оставшейся в живых”.