Город слухов
Шрифт:
При каждом слове Аннабелль отступала назад, пока не коснулась спиной серой холодной стены.
— Полегче, Джордж, — в голосе Хогана слышалась притворная жалость. Таков был их метод допроса, Хоган — мягкий и вежливый, Телицки — крутой и настойчивый.
— Полегче! — взревел Телицки. — Будь это мужчина, мы бы вышибли из него все, что нужно, за пять минут. Ты знаешь это не хуже меня. Бросаться на Коннорса, как публичная девка. Ненавидеть его, потому что он отверг ее притязания, потому что выставил ее перед людьми такой, какая она есть.
— Прекратите! —
— Детям этого города хорошо известно, кто она такая! Прошлой ночью они назвали ее истинным именем! — гремел Телицки. — Да, им не следовало жечь крест перед ее домом, но назвали они ее правильно! — отвернувшись к окну, он замолчал.
Аннабелль, ошеломленная услышанным, стояла у стены. Кожа ее лица с такой силой обтянула скулы, что, казалось, вот-вот лопнет.
— Нам известно о вашей встрече с Коннорсом, — подхватил инициативу Хоган. — Мы знаем, что вы приходили к нему из-за Шарон Джейгер. Он пригрозил рассказать обо всем, если вы не прекратите неестественную связь с этой девушкой. А вы предложили себя, чтобы подкупить его. Коннорс понимал, какая ему грозит опасность, и поделился подробностями вашего разговора со своими друзьями. Такие сведения не следует хранить в тайне. Он боялся вас, и не без оснований.
— Это ложь! — пролепетала Аннабелль. — В сказанном вами нет ни слова правды!
— Такое трудно переварить, мисс Винтерс. Я не верил своим ушам. Но Коннорс был пастором, и он рассказал обо всем судье Вудлингу и Эвери Хэтчу, чтобы защитить себя от вас. Мы пытались поговорить с Шарон Джейгер, но она еще очень слаба для настоящего допроса. Она сказала то, что мы и ожидали от нее услышать. Вы говорите то же самое, мисс Винтерс. Она испугана. Так же, как и вы.
У Аннабелль перехватило горло. Она должна выбраться отсюда. Она должна выбраться, прежде чем этот зыбучий песок не засосал ее в зловонную трясину, о существовании которой она даже не подозревала. Аннабелль повернулась и, ничего не видя перед собой, побрела к двери.
Не успела она пройти и двух шагов, как Телицки оказался перед ней.
Его сильные пальцы впились в плечи Аннабелль.
Она закричала, громко, истерично.
Аннабелль не видела, как распахнулась дверь и появился Сэм Крамер.
— Что здесь происходит, черт побери? — воскликнул он.
Билл выскочил из-за Крамера и отшвырнул Телицки от Аннабелль. Тот упал на колено, тут же поднялся на ноги с пистолетом в руке. Билл Джейсон шагнул к нему.
— Джордж! Убери пистолет! — заорал Хоган. Он и Маккарти выскочили из-за столов.
Крамер успел первым и вырвал пистолет из руки Телицки. Билла, побелевшего от ярости, держали Хоган и Маккарти. Телицки испепелял его взглядом.
— А теперь уходи отсюда, Билл, — твердо заявил Хоган. — Идет допрос, а не заседание суда. Если у нас будет что сообщить прессе, я дам тебе знать.
— Подожди меня в коридоре, Билл, — дрожащим от возмущения голосом добавил Сэм Крамер.
Билл повернулся, подошел к Аннабелль, обнял ее за плечи.
— Я не знаю, что эти сучьи дети сделали с вами, Аннабелль, —
Часть III
Глава 1
Каким-то образом в это безумное утро Биллу Джейсону удалось выкроить время, чтобы написать передовицу “Вестника”. Газета появилась в киосках и у подписчиков, когда в полицейском участке еще продолжался допрос Аннабелль Винтерс.
Рок-Сити понял, что Билл Джейсон ринулся в бой, и за ленчем многие горожане почувствовали жало его резких слов. Передовица начиналась двумя колонками на первой странице под общим заголовком:
ИСТИННАЯ ТРАГЕДИЯ РОК-СИТИ.
“Это черный день для Рок-Сити.
День, когда одна трагедия громоздится на другую.
В ранние часы субботнего утра город ошеломило известие о том, что трое учащихся старших классов погибли в автокатастрофе на холме Кобба, а девушка, оставшаяся в живых, находится в критическом состоянии.
Сегодня новость об убийстве Бредли Коннорса, пастора так называемого молитвенного дома, усилила всеобщее потрясение.
Но самое худшее заключается в том, что большая часть жителей нашего города не представляет, в чем истинная трагедия Рок-Сити.
В скорби родителей, понесших невосполнимую утрату? Нет.
В безжалостном убийстве, унесшем человеческую жизнь? Нет.
Истинная трагедия Рок-Сити состоит в том, что его жители, подхваченные волной истерии, забыли о здравом смысле, терпимости, трезвости суждений.
Рок-Сити превратил себя в линчующую толпу.
Можно простить семьи, понесшие утрату. Их стойкость подверглась непосильному испытанию. Но их вытолкнули в середину линчующей толпы заблуждающиеся, легкомысленные и злобные люди.
Репутация тех, кто верно служит городу, обливается грязью, которую вряд ли удастся смыть.
Этой ночью перед домом честной женщины горел крест и одновременно дети наших добропорядочных горожан осыпали ее мерзкими ругательствами.
Нелепый исход заседания совета просвещения превратил город в улюлюкающую толпу, беснующуюся у подножия полыхающего креста.
В жажде человеческой крови взрослые люди публично признают отсутствие всяких приличий и моральных устоев у своих детей. Если бы это соответствовало действительности, стоило ли возлагать вину на единственную учительницу. Что произошло с семьей и ее влиянием? Не пора ли выставить на всеобщее обозрение родителей, забывших о своих прямых обязанностях, воспитании детей?
Убийце не место среди нас!
И мы узнаем имя виновника трагедии на холме Кобба, если полиция займется своим делом вместо того, чтобы тайком направлять ослепленных и жаждущих крови.
Со временем мы узнаем всю правду. Но что, если истина откроется слишком поздно?
Будем ли мы собираться на перекрестках и шептаться о том, что мы “немного поторопились”?
Наши сожаления в будущем не загладят жестокости и насилия настоящего.
Есть вопросы, на которые необходимо получить ответ.