Город смерти
Шрифт:
— Круто, мужик. Сам рисовал?
Леон опустил наведенный на Вадима пистолет.
— Ценитель? — поинтересовался с иронией.
— Профессионал. — Вадим надулся от гордости. — Я же дизайнер, я в этом разбираюсь.
Вот она — точка соприкосновения! Любому художнику приятна похвала. Но Леон был непрошибаем. Морда его снова стала волчьей, невыразительной.
— Внутрь давай.
Вооруженный человек чертовски убедителен. Только сейчас Вадим обратил внимание на водителя — длинную жердь в засаленной бандане. Жердь помог ему залезть
Робот.
Пытка продолжалась бесконечно. Наконец БТР встал, Леон чуть ли не за шиворот выволок Вадима на воздух и куда-то потащил. Вадим еле переставлял ноги и не сразу понял даже, что оказался в помещении, что на стуле сидит Сандра, читает распечатку, а к другому стулу привязан обритый парнишка лет восемнадцати, абсолютно Вадиму не знакомый. Глаза, лицо и губы парня были белые.
Сандра улыбнулась Вадиму.
— Привет, — сказал он парню, — ты откуда?
Мальчишка заплакал. Он, похоже, ничего не соображал.
— Давай, Дизайнер, — приказал Леон. — Действуй.
Вадим присел на корточки рядом с пленником, заглянул в его глаза. Врали все психологи, контакт наладить не получилось. Били его? Что с ним делали вообще?
— Парень, очнись. Меня зовут Вадим Вечорин, я дизайнер. — Сухой смешок Леона. — Я из Москвы, из нормальной Москвы. Демократия, стабильность, «Единая Россия».
— Анд-дрей… Николаенко. — Губы его не слушались. — Отпустите меня! Я все сказал! Со мной жестоко обращались! Они Женьку убили!
— Давай с начала, Андрей. Я не могу тебя отпустить, я сам — пленник. Ты как сюда попал?
— Меня поймали! Мутант с клещами! Господин! Господин, отпустите меня! Пожалуйста! Я… я в тюрьму! На гауптвахту! Куда угодно! Где я?!
— В параллельной реальности, наверное…
Леон велел:
— Ты давай, Дизайнер, узнавай, зачем он сюда приперся. И ты сам — зачем.
— Низачем, — огрызнулся Вадим очень тихо и добавил громче. — Я, например, сюда не хотел.
— А это что? — спросила Сандра, тряся распечатками.
Вадим взял у нее стопку листов и прочитал: «Если все-таки П…дец пришел, спасаться надо сразу: власть может перекрыть входы-выходы из города.
Не все йогурты одинаковы. Если ты — животное жвачное, наверняка найдутся и шакалы, и волки. Они умнее свиней, и почуяли П…дец раньше тебя, и мечтают об одном — сожрать тебя; ведь ты их кормовая база. Значит, за городом ты должен тоже быть аккуратным. Бойся всех, даже тех, кто на первый взгляд безобиден. И не стоит рассчитывать на других хрюшек. Лучше сбивать ноги по бурелому, но идти одному…»
— Руководство по выживанию, — предположил
— Свиньи? — Леон заглянул в текст через его плечо. — Йо-гур-ты? О чем это?
— Ну… Если случится война, человек должен выбраться из города. Один, потому что в городе опасно.
— Ты уверен?
— Ну… да. Уверен. У нас такая манера изложения… Ну, такой язык, это бывает. В Интернете полно…
— Где? — терпеливо спросил Леон. — Дизайнер, не испытывай мое терпение. Ты можешь по-русски рассказать, о чем это?
— Могу, но…
На столе валялся вещмешок, вокруг были разложены таблетки, носки, носильные вещи, консервы, валялся фонарик и почему-то развернутый презерватив.
— Слушай, Леон, это долго. На самом деле подобные руководства… Ну, они бредовые. Это игра. Дети думают, что выживут, если будут такое читать, а писатели зарабатывают на них деньги. Понимаешь? Никто не планировал вторжения в ваш мир! Никому вы не нужны!
— Ладно. Дальше. Что это? — Леон широким жестом указал на вещи солдатика.
Андрей тихо плакал. Вадим жалел его, но ничего сделать не мог. Единственный шанс выбраться — доказать Леону, что без него, Вадима, — никуда. Если удастся выкарабкаться, надо постараться и сопляка вытянуть.
— Это… Носки. Трусы. Фонарик на батарейках. Знаешь, как работает? Ладно, потом расскажу. Ну… это… Знаете, да? Презерватив.
— А почему он светится в темноте? — с невинным видом поинтересовалась Сандра.
— Для красоты, наверное. Не знаю.
— То есть этот парень — псих? — гнул свою линию Леон.
— Да, — Вадим скосил глаза на паренька, — нет… он может быть важным звеном…
— Я тоже не хотел сюда! — завопил Андрей.
Вот же дурак! Вадим злобно зыркнул на него: молчи, молчи, идиот, не мешай тебя вытягивать! Но мыслей несчастный читать не умел и продолжал истерить:
— Оно само! Я же говорил! Раз — и тут… как, когда — не знаю! Отпустите меня, я жить хочу! Я ни-че-го не понимаю!
— Хватит! — крикнул Вадим. — Попытайся вспомнить что-нибудь странное… Ну же, мужик! Напрягись!
— Нет! Ничего! Раз — и тут!
— Может, — Вадим подумал, что пленник поймет, куда надо клонить, и уцепится за протянутую соломинку, — техника была… испытания там не проводились?
— Да нет же! — снова заревел.
И правда дебил. Чем еще помочь? Да ничем. Только самому подставляться.
Вадим пожал плечами, взял монеты, пересыпал из ладони в ладонь и сказал виновато:
— Увы, он совсем тупой!
Во как они в рот заглядывают. Это хорошо. Это просто здорово!
Леон щелкнул паренька по лысой башке, тот встрепенулся.
— А теперь говори. Последний шанс тебе. Правду скажешь — выживешь, соврешь — в утиль. Я все знаю. Итак, вы заодно?
— С кем? — прошептал он жалобно.
— С ним. — Леон указал на Вадима пальцем.
Парнишка затряс головой:
— Нет! Впервые его вижу. Что вы от меня хотите? Я скажу! Отпустите меня…