Город теней
Шрифт:
– Ладно, допустим, это легенда. Но у любой легенды существуют реальные корни, – стал вслух размышлять Жора. – А у этой – какие корни? Ведь вы даже фамилию вспомнили. А Струмс так вообще реальная личность...
– Ну и реальная. Что из этого следует? – равнодушно отозвался Сергей.
Жора не знал, как сформулировать итог своих размышлений, поэтому замолчал и задумался. Директор продолжал наблюдать за происходящим на площадке.
Если предположить, что все это правда, размышлял Жора, то тогда возникает вопрос: как такое вообще возможно? Конечно, полно дешевых романов и фильмов ужасов на эту тему. Так то – продукция для рынка массовой
– Ничего интересного, – сообщил Сергей. – Возятся с землей. Долбят в хаотическом беспорядке. У них даже конкретного плана нет. Где укажет этот паренек с миноискателем, там и роют.
– С металлоискателем, – поправил Жора.
– Чего? – не понял Сергей.
– С металлоискателем, говорю. Прибор так называется.
– Да какая разница. Принцип работы один и тот же. Контур посылает в землю электромагнитные волны. Те наталкиваются на металлические предметы... Тон сигнала меняется. Физика! А ты думал: я вовсе темный. Только в черепках кумекаю. Нет, брат, шалишь!
– Ничего я такого не думал. Просто привык называть вещи своими именами.
– Ладно, не заводись. Лучше покушай. Эй, Люба?! Иди-ка сюда! Покорми нас, голубушка. Самое время. Вечер наступает, а ввечеру у нас работы невпроворот. Силенок нужно поднакопить.
В речи директора, в интонациях и выговоре Жоре почудилось нечто стариковское, и внезапно он поймал себя на мгновенном ощущении: Сергей вовсе не тот, за кого себя выдает. Он словно незримо, но непрерывно меняется. Сейчас такой, через миг – другой. Вот, сию минуту, словно порыв холодного ветра налетел, и мелькнуло в нем нечто старческое... Однако тучка, заслонившая солнце, растаяла, и глаза опять смотрят молодо, а на лице не заметно ни единой морщины.
ГЛАВА 7
Уже стемнело, когда они подошли к подъезду, в котором проживал Каковенко. Тот уже сидел на лавочке и поджидал их.
– Пришли, – вместо приветствия буркнул он. – Ну что ж, тогда в путь.
И старый мореход, попыхивая неизменной сигарой, зашагал вперед. Жора последовал за ним, а замыкал группу Сергей. При себе Каковенко имел объемистую сумку наподобие полевой, висевшую через плечо, у Жоры с собой только мощный электрический фонарь, а Сергей шел с пустыми руками. Двигались они гуськом и со стороны явно походили на субъектов, занятых некой противозаконной деятельностью. Впрочем, вряд ли на них кто-либо обращал внимание. Синие сумерки упали на город. И в их призрачном свете многое, еще полчаса назад выглядевшее вполне обыденно, вдруг стало казаться таинственным и даже зловещим. В доносившихся до них голосах чудились проклятия, обрывки разговоров, смех и пьяные вопли казались потусторонними стонами и причитаниями узников ада.
– Давненько я там не бывал, – не оборачиваясь, произнес Николай Яковлевич. – Может, и дороги не сыщу.
– Да бросьте, – отозвался Сергей. –
– Это точно, – согласился Каковенко. – Как вспомню, мороз по коже. Только из уважения к вам согласился.
– Почему же мороз по коже? – спросил Жора. – Там что, ходить опасно для жизни?
– Точно, – мрачно произнес Каковенко. – Гиблое место!
– Это он шутит, – хмыкнул Сергей. – Жути нагоняет.
– Для чего?
– Ну как же... Хочет произвести впечатление. Мол, не в наши среднерусские глубинки отправляемся, а в Критский лабиринт, где нас поджидает Минотавр. Не так ли, Николай Яковлевич?
Каковенко презрительно засопел, но промолчал. Жоре показалось: старый мореход побаивается директора музея, хотя вовсе не похож на труса.
– Здесь, – наконец произнес Николай Яковлевич и остановился. – Кажется, здесь... – поправился он.
– Точно или кажется? – строго спросил Сергей. Вместо ответа Каковенко достал из сумки плоский фонарик и посветил под ноги. Жора увидел люк колодца.
– Пришли, – подтвердил Николай Яковлевич.
– Вам виднее. Вы же сантехник.
– Как – сантехник? – изумился Жора. – А я думал, вы – моряк.
– Был им, – с трагической ноткой в голосе произнес Каковенко.
– Пока не выгнали, – заметил директор музея.
– По несправедливому навету, – горько констатировал Николай Яковлевич.
– Ладно, мореплаватель, довольно воспоминаний. Лучше открывайте колодец.
Каковенко достал из сумки крючок и сильным рывком отбросил крышку люка в сторону. Из колодца пахнуло тяжелой теплой вонью.
– Н-да. Амбре еще то, – критически заметил Сергей.
– Что вы хотите, канализация, она и есть канализация.
– Так мы в дерьмо полезем? – без особого энтузиазма спросил Жора. Хотя директор музея выдал ему сменную одежду и резиновые сапоги, особого желания обонять аромат экскрементов, тем более бродить по ним, у него не имелось.
– Дерьмо – всего лишь малая толика здешних ужасов, – высокопарно произнес Каковенко.
Сергей захохотал:
– Это точно!
«Куда они меня тащат?» – насторожился Жора.
– Не волнуйтесь, мой друг, – успокоил его Сергей. И опять в его голосе Жоре послышались скрипучие стариковские нотки. – Успокойтесь. Мы намеренно несколько сгущаем краски. Там, внизу, полно тайн и загадок, но отнюдь не опасно. Во всяком случае, не смертельно опасно.
Мореплаватель-водопроводчик посветил вниз, и Жора увидел ряд ржавых, поросших мхом и плесенью металлических скоб, уходящих во тьму. Кряхтя и отдуваясь, Каковенко опустил ногу на первую скобу и стал спускаться.
– Ты следующий, – произнес Сергей, обращаясь к Жоре. Тот кивнул, но, поняв, что во тьме его кивок никто не увидит, произнес:
– Ясно.
С виду колодец, куда они спускались, был самым обычным канализационным сооружением, однако глубина его показалась Жоре если не бесконечной, то, во всяком случае, впечатляющей. Скобы, по которым он спускался, предательски шатались, где-то журчала вода, а еле заметный снизу луч фонарика Каковенко казался отблеском пламени из преисподней. Как ни странно, чем ниже он спускался, тем легче становилось дышать.
– Стоп! – крикнул старый мореход. – Замрите пока!
Жора, уже приготовившийся опуститься на следующую скобу, так и остался с висящей над пропастью ногой. Он услышал внизу какую-то возню, кряхтение и еле слышную матерщину, потом Каковенко крикнул: