Город в степи
Шрифт:
— Ты удивлена тем, что я тебе рассказала о ней?
— Признаться, да.
— Дело в том, что Домбас хотя и не маленькое поселение, но по сути большое село, и здесь все обо всех знают. Если бы я промолчала, ты все равно узнала бы об этом, и тогда постаралась бы от нее избавиться. А она этого не заслуживает. Здесь много женщин с запятнанным прошлым. Благодаря обществу вспомоществования в Плезне и нашим мужьям они получили второй шанс, и ни одна еще не свернула на прежнюю дорожку. Сегодня они куда более добропорядочные жены, чем благожелательные кумушки, так любящие перемывать им кости.
Дворжаки были
Видя, что они будут только мешать наметившемуся диалогу между женщинами, мужчины решили уединиться в кабинете. Друзьям было о чем поговорить после двухлетней разлуки. По заведенной уже традиции Сергей воспользовался своим положением и извлек на свет божий бутылку хорошей зобрятки. Правда, если в прошлый раз это была откровенная контрабанда, то сейчас строгость сухого закона сильно сдала свои позиции.
— Глупо бороться с этим пороком. Как говорится, свинья везде грязь найдет, — отпив из высокого стакана глоток обжигающего напитка, признал свое поражение Сергей. — Но и делать на этом деньги, как поступают в Рустинии, я не собираюсь. В лавках можно купить абсолютно любое спиртное. Другое дело, что мы ужесточили ответственность за излишества в общественных местах и на работе. Достается и тем, кто, перебрав лишнего, дебоширит дома.
— И как вы поступаете с дебоширами? — располагаясь со стаканом в удобном кресле, поинтересовался Алексей.
— А выбрасываем такого на все четыре стороны. — Сергей предпочел сесть за рабочий стол, так ему было привычнее.
— Одного?
— Одного, если жена соглашается с ним развестись и остается в городе. Любая женщина здесь имеет весьма высокие шансы выйти замуж, даже с солидным хвостом, — многозначительно произнес Сергей.
— И есть такие, кто решается остаться в одиночестве, без кормильца? — все же усомнился Алексей.
— А эти ублюдки не кормильцы, — резко обрубил Сергей. — И тем не менее я беру над женщинами шефство, и, пока они не выйдут замуж, им выплачивается компенсация по потере кормильца в размере десяти крон.
— Солидно.
— Не богатство, но и далеко не бедность. Ведь у них есть еще и подворье с огородами. В Рустинии, да и здесь, в колонии, крестьяне и рабочие в куда более невыгодных условиях. К тому же я всячески стараюсь найти женщинам занятие, чтобы они могли зарабатывать.
— А как с теми, кто теряет своих мужей и сыновей? Я слышал, у вас все еще случаются стычки.
— За погибших в бою мужей пожизненная выплата, пятнадцать крон ежемесячно. За сыновей — пятьсот крон единовременно. В случае гибели на производстве, так же как и с горе-пьяницами, если трагедия случается по вине погибшего главы семейства, десять. Если вины погибшего нет, жена до конца своих дней получает среднемесячное жалованье мужа.
— Круто. Да ты тут, наверное, и пенсии ввел? — Не заметить иронию в словах Алексея было просто невозможно.
— Нет. Пенсии вводить я не собираюсь, — набычившись, буркнул Сергей. — Возможно, в будущем, но
— Потому что каждый раз увеличиваются траты, — невольно сбился на назидательный тон Алексей. — Я видел, вы тут уже вымостили площадь, улицу к храму, улицу, где живет руководство, и работы продолжаются. Кстати, я не очень хорошо рассмотрел, но мне показалось, это не природный материал?
— Кирпичи льют из бетона.
— Цемент дорогое удовольствие, Сережа.
— О-о, поверь, я это знаю. — Сергей даже закивал, чтобы лишний раз обозначить, насколько хорошо он об этом информирован. Но потом все же решил объяснить: — Видишь ли, с камнем здесь проблемы, об асфальте говорить не приходится, остается бетон. Это несколько дороже каменной мостовой, значительно дороже булыжной, но зато получается куда быстрее и прочнее. Главное, качественно выполнить работу.
— Ну а как у вас тут с обороной? Извини, но со мной прибыла моя семья.
— На первый взгляд может показаться, что с исчезновением периметра все стало хуже, но на самом деле это не так. Артиллерия хорошо перекрывает периметр. Ну и минные поля в мертвых пространствах. Постоянные разъезды, поддержание тесного контакта с окрестными фермерами, куроки и некоторыми родами арачей позволяют контролировать обстановку в окрестностях Домбаса. К тому же у нас имеется три сотни наемников и около шести сотен ополчения. Все хорошо вооружены и оснащены. Боевая подготовка поставлена на поток. Считай, практически полк. Сила, и весьма серьезная. Даже если арачи объединятся и скопом на нас попрут, обломают зубы.
— Три сотни наемников? Лихо. Слушай, а можно нескромный вопрос? Сколько на сегодняшний день у тебя средств в резервном фонде? Ну так, для общего сведения, — заподозрив неладное или даже уверившись в этом, поинтересовался Алексей.
— Кхм… Шестьдесят тысяч, — понурился Сергей, понимая, как сейчас выглядит в глазах друга.
— Браво. Брависсимо. Сережа, ты о чем думаешь? Ты содержишь целую армию, закупаешь артиллерию, причем не абы какую, а новейшую. Остальные траты, в том числе и по содержанию города. Да, лукавый тебя задери, у тебя здесь уже целый город. Нет, я, конечно, понимаю, что копи дают большую прибыль. Но даже с учетом того, что твои доходы на сегодняшний день в год составляют больше миллиона крон, ты по-прежнему испытываешь недостаток средств. Сергей, это твое дело, это твое детище, но тебе не кажется, что это перебор? — едва не задыхаясь, закончил свою пламенную речь Алексей.
Если он рассчитывал вразумить друга и достучаться до чего бы то ни было, то сильно просчитался. Варакин тут же вскинулся, отстаивая свою точку зрения. И потом, кому понравится, что тебя выставляют дураком?
— Ты забываешь о том, что здесь все еще идет становление, закупается новое оборудование, продолжается масштабное строительство. Забываешь, что треть прибыли уходит куроки. Забываешь о том, что вся инфраструктура поселения на мне. И наконец, забываешь о том, что здесь нельзя просто жить, а нужно быть готовым к тому, что тебя захотят сожрать. В механических мастерских налажен и запущен оружейный цех. А это только траты, и никакой прибыли. Оружием мы не торгуем. Вернее, торгуем, но в мизерном объеме.