Город
Шрифт:
Он. Я же тебе говорил, что как только перепишу их в книжку, так книжку потеряю обязательно. Танечка, не обижайся…
Она. Мне надоело это! Я что-нибудь себе намечу сделать, так нет – «Танечка-Танечка, Танечка-Танечка»!
Он. Ну в конце концов, что ты там такое неотложное делала? Из-за чего мы так вот ругаемся?… А?
Она. Какая разница! Я делала, понимаешь?! Я делала то, что мне надо было делать! То, что я сама решила сделать, то, что сама себе наметила. А ты тут решишь что-нибудь сделать, так тут же – «Танечка-Танечка, подай-поднеси».
Он. Ну ладно, ладно,…ну все, мне надо позвонить…
Она.
Он набирает номер.
Извинись.
Он.…угу…
Она. Извинись.
Он. Извини, милая, я не хотел… (В трубку.) Але, але… Геннадий Николаевич? Это снова Сергей. Я нашел его домашний телефон. Знаете, вы ему сами позвоните, записывайте. (Диктует номер.) Да…, ну конечно!… Нет, я сам не могу… нет, боюсь, что мне придется отказаться. Меня просто не будет в городе. Нет, точно сказать не могу. Знаете, не хочу загадывать… Нет, вы послушайте, я не знаю, когда я вернусь, и ничего обещать не хочу, и я все, по-моему, очень ответственно вам сообщаю… вы не перебивайте, я вам сообщаю, что вернусь, не знаю когда, и поэтому на меня рассчитывать не стоит… да, серьезно… Послушайте, я ведь ничего не обещал… я никого не ставлю перед фактом… да, вы правильно поняли… именно так… да, и вернусь неизвестно когда… и не говорите, что это для вас новость… хорошо…ладно…до свидания…и вам всего доброго! (Бросает трубку, плюет.)
Пауза.
Она. А для меня это новость.
Он. Что?
Она. Почему я, как всегда, узнаю обо всем последняя?
Он. О чем ты, я не понимаю?
Она. О том, что ты вернешься неизвестно когда. Что ты едешь надолго.
Он. Неизвестно когда – это не значит надолго. Неизвестно когда – это значит, что у меня нет обратного билета на определенное число. У меня и туда билета пока нет. А я тебе уже все объяснял, ты все знаешь – зачем, куда и почему. Мы с тобой все обсуждали.
Она. Мы с тобой уже давно ничего не обсуждали. Я не знаю, с кем ты и что обсуждаешь, но только не со мной. Так вот, я не знаю, зачем ты едешь. Я пыталась выяснить, но ты толком ничего не объясняешь. Не объясняешь, и не надо. Но когда ты другим все растолковываешь, а мне не считаешь нужным сказать, тут уж извини…
Он. Ну чего тут объяснять?…
Она. Да, конечно, чего ей объяснять, зачем себя утруждать?!…
Он. Да нет в этом никакого секрета, и ничего особенного нет. Вот ччерт… Что за ерунда такая, почему мы ругаемся? Из-за чего, Танечка, все эти нервы, что тебя интересует?
Она. Ты все не то говоришь. Меня это не интересует – мне это важно, понимаешь, мне это необходимо знать. Не твои объяснения выслушивать, а понять, что с тобой происходит. Что творится. Мне надо понять, что происходит и что я могу сделать. Я же не могу вот так сидеть и быть милой Танечкой, когда я понимаю, что я тебе совершенно не нужна.
Он. Ну вот… Я так и знал, что сейчас пойдет какой-то глобальный разговор. Чего ты себе напридумывала – «я тебе не нужна, я тебе не нужна». Что это значит? Как это, не нужна?…Давай так: мы не будем сейчас говорить об этом, мы так ни к чему не придем. И вообще, извини, пожалуйста.
Она. Да-да – извини и уйди, а так, Танечка, ты мне очень нужна. (Разворачивается,
Он. Ну я тебя умоляю, ну что это такое… (Идет за ней.) Ну я уезжаю… ты же давно знаешь, что я собираюсь поехать, и это совершенно не значит, что я еду надолго… и я тебе все уже говорил, и ты все знаешь…
Она. Да о чем ты? О чем? Я же тебе совсем про другое… (Уходит.)
Он. Ну ладно, ладно… О чем ты хочешь, чтобы я сказал? А? Но предупреждаю, мы так ни к чему не придем, ты слышишь меня?… (Уходит за ней.)
Его монолог
Он. Я никогда не вел дневник, не записывал свои впечатления,… ну, во время путешествий… и так далее… Нет, я однажды попробовал и удивился тому, что делаю. Вроде бы я пишу это для себя и не собираюсь никому показывать или… ну… публиковать… и у меня нет претензии быть писателем… А почему-то писал это именно таким образом, что даже получался какой-то литературный стиль… дурацкий. А ведь я сам это не собирался перечитывать. Но главное, я не понимал, кто этот человек, чьи впечатления и соображения я пытался записать. В общем, гадкое это занятие… Понимаете, в голове, ну, в мыслях, слов нет,… они – слова – появляются только на бумаге… и эти слова ничему не соответствуют.
Вот и то, что я говорю, ну, вообще говорю, – это не текст, который я подготовил,… но при этом я же знаю, что хочу сказать. Но то, что я хочу сказать, во мне существует не в виде слов,… а как-то…по-другому как-то. Но всегда, когда я говорю, это выходит в каком-то ином виде, я иногда сам удивляюсь тому, что нахожу какие-то объяснения или точные слова в разговоре, в то время как сам с собой я этого не понимал или во мне этого не было… То есть не было той самой точности и определенности, которая появляется в словах.
И сейчас я буду говорить и либо найду точные слова,… более точные, чем мои соображения, или запутаюсь и не найду слов…
Просто я хочу сказать, что говорить слова… ну, в смысле, говорить, чтобы что-то выразить… Ну, что-то живое и важное для тебя в данный момент жизни, это не то чтобы сложно,… а… удивительно.
В данный момент… моей жизни.
Но с другой стороны, я же не помню момента в моей жизни, после которого весь уклад моей жизни, если это можно назвать укладом (усмехается), стал бессмысленной чередой каких-то… каких-то действий. То есть не было такого момента, после которого то, чем я был доволен или то, в чем я был уверен, вдруг стало вызывать недоумение или неприязнь. Не было никакого мгновения озарения, прозрения или какого-то другого рокового происшествия.
Не было…
Не было такого мгновения, после которого все изменилось. Я его не помню… этого мгновения… Не помню.
Зато помню, как ехал в автобусе или в такси, просто ехал по городу и увидел такую картину. Такую, ну… знаете… Машина стоит посреди дороги, битые стекла кругом, «скорая», милиция, никто не суетится уже, чего-то измеряют. Машины медленно объезжают это место, и все оглядываются. На дороге лежит человек,…женщина, такая полная, в плаще светлом каком-то, и на ногах туфли какие-то…черные. Сумка в стороне валяется. И по тому, как лежат ее ноги и плащ… и как все уже не суетятся, – все понятно сразу. А возле машины с разбитым стеклом стоит человек,… он держится рукой за дверцу машины, что-то говорит милиционеру…, немолодой, в какой-то цветной кофте…